— То есть, смущает только это?
Хмыкнув, Заккари безо всяких раздумий отработанным жестом выхватил из кобуры оружие. Щёлкнув барабаном, высыпал на ладонь шесть продолговатых пуль и вернул револьвер на место. Бекки настороженно следила за каждым движением ловких пальцев, нехотя признавая: поблёскивающая сталь словно создана для его умелых рук, а тонкие, аристократичные запястья практически просились быть запечатлёнными художником. Закончив, он протянул к ней кулак с сжатыми в нём пулями:
— Будьте добры, вашу руку.
Бекки не торопилась выполнять просьбу. Настороженно поджала губы, пытаясь понять намерения этого странного человека. Одновременно мрачного, сурового и пугающего, но тут же совершающего такие поступки, как его жест в прошлую пятницу. А вот открытая встреча с его внимательным взглядом — большая ошибка. Затянуло.
Словно тёмный, отливающий зеленью и охрой у зрачка водоворот. Тягучий, магнетически прекрасный — казалось, она видела крохотные звёзды в ночном небе. Он действовал, как наркоз, парализуя мысли. И Бекки протянула навстречу ему ладонь, которую тут же накрыла немного прохладная рука. Касание пальцев было практически невесомым, но от него моментально прошли мурашки, поднимаясь к груди и уходя дрожью в позвоночник. Ледяные пули едва поместились в её маленькой ладошке.
— За-зачем это мне? — от неожиданности своих действий и ощущений Бекки не сразу совладала с речью.
— Теперь вы чувствуете себя в безопасности? — невозмутимо поинтересовался Заккари. — Кстати, можно, мы опустим официозы? У меня от «выкания» зудит в печёнках, к тому же, мы условно знакомы, не так ли, Рейна Стоун?
Ещё никогда ему не хотелось ничего так сильно, как заслужить её доверие. Появилась эгоистичная мысль: если он приходил каждую пятницу в клуб, чтобы увидеть эту девушку, ощутить её тепло и энергию, забыть на счастливые минуты о своей жизни, то каково было бы, если бы она была рядом только с ним? Пела для него одного, танцевала, заряжая позитивом не толпу пьяных незнакомцев, а лишь одного его… Нечеловеческим усилием он сдержался от того, чтобы облизнуть пересохшие губы.
— Я совершенно не против, можешь звать меня Бекки. — Поняв, что так и стоит с пулями в руке, она торопливо сунула их в карман плаща. И действительно, сразу ощутила себя спокойней. Возможно, впервые с того момента, как в бар зашли гангстеры, прервав её выступление. — Однако, твоего имени я так и не услышала, только кличку. Не самую лестную, буду честна.
— Ох, где мои манеры, мисс Чейз, — закатил глаза он, оттягивая неприятный момент. К сожалению, неизбежный. — Заккари Брайан третий, но лучше просто Зак.
Увидев в ответ удивленно поднятую бровь, он поморщился. Для него было отвратительно называться фамильным именем. Дерьмовей только «Зет третий» или, ещё хуже, «Зет младший»: эти сокращения использовались ещё дедом. Словно он не оригинальный человек, не индивидуальность, а всего лишь копия. Фальшивый доллар, напечатанный на станке. Если бы мог, он был бы не против даже сменить фамилию, лишь бы с отцом его связывало как можно меньше. К сожалению, родословную из жизни не вычеркнешь, тем более, когда о ней напоминали ежедневно.
— Итак. Значит, Зак? — повторила его недавний вопрос Бекки, и в её глазах заплясали задорные огоньки, вынуждая Зака пропустить такой необходимый вдох.
Вот оно. Та искра, то тепло — всё ему одному, ни с кем не делясь. Божественное ощущение, словно грел руки у камина. Какое счастье, что она не спросила про чёртово прозвище. Сейчас обсуждать это не хотелось совсем.
— Раз мы закончили со светскими любезностями, не возражаешь, если я провожу тебя домой? Сегодня, как видишь, опасная ночь.
Ему отчаянно хотелось растянуть момент. Не пять минут в неделю, а больше, больше, как можно больше. Возможно, она позволит себя ещё раз коснуться, даря чувство, словно притрагиваешься к пылающему фениксу — горячо.
— И как же ты сможешь защитить от хулиганов, если оружие разряжено? — с хитрым прищуром поинтересовалась Бекки, безумно насмешив таким глупым вопросом. Тонкие губы Зака едва не превратились в улыбку, а в груди заклокотало что-то новое, проснувшееся от спячки — смех?