— Славный вечер, Заккари, — раздался где-то слева холодный, ужасно знакомый голос.
Пальцы замерли над портсигаром и, оглянувшись, Зет вздрогнул. Из-за деревянной потайной двери, предназначенной для того, чтобы скрывать кабинет советницы от посторонних, вышла статная брюнетка со спутанной гривой волос и горящими ненавистью карими глазами. Облачившись в чёрный неприметный брючный костюм и кожаные перчатки, она уверенно сжимала в одной руке дамский пистолет, направленный точно в голову Змея.
— Боже, Грета, — хохотнул тот, пару раз моргнув, чтобы удостовериться: ему не привиделось сие шокирующее зрелище. — Ты просто мастер эффектных появлений.
Не сомневаясь, что оружие лишь для полноты образа, он всё-таки взял портсигар и откинулся в кресле, рассматривая бывшую жену с изучающим прищуром:
— Хм, а ты нисколько не изменилась.
Грета лишь крепче сцепила зубы, собирая все возможные силы, чтобы только не нажать спуск немедленно. Эта расслабленная поза, этот наглый взгляд были ей слишком хорошо знакомы. Как же она ненавидела эту скотину. Безнаказанный, творящий всё, что ему заблагорассудится. Возомнивший себя богом, способным кроить из человека что-то по своему образу и подобию. Из, чёрт возьми, её единственного сына.
— Что-то ты не выглядишь напуганным. Я рассчитывала на более эмоциональную встречу, — прошипела она, не опуская руки с пистолетом.
Наблюдала с немым бешенством, как бывший муж закуривал сигарету и лениво расстёгивал пиджак. Она хотела всё сделать не так. Хотела покаяния, мольбы и преклонённых коленей. Видимо, не получит…
— А я рассчитывал, что ты сидишь дома и, как сказал Зак, нуждаешься в защите этой ночью, — хмыкнул Зет, затягиваясь дымом. Наведенное на него дуло не вызывало и капли страха, ведь он знал, что эта женщина не Лили. И на поступки не способна от природы. Именно поэтому он так легко смог вырвать её из сердца. — Что, прибежала сама, почуяв жареное? Или… погоди, откуда ты могла знать, что сегодня опасно оставаться одной?
Первое понимание заставило его застыть, приоткрыв рот. В голове складывались два и два, с каждой секундой делая лицо мрачней. Едва не подавившись никотином, Зет в ужасе прошептал:
— Не может быть…
— Может, скотина, — гордо усмехнулась Грета. Поздно, слишком поздно отступать. Она шла к этому моменту слишком долго, чтобы сейчас давать слабину. — Это я. Давила твоих шавок как мух, одну за одной. И знаешь, мне не жаль. Они сделали свой выбор, когда встали под знамёна такой твари как ты.
— Тупая сука, неужели ты настолько свихнулась, что угрожала собственному сыну?!
Забыв про сигарету в руке, Зет напряжённо ждал ответа. Хотелось прояснить всё до конца, но он точно не мог предположить, что его ночная гостья вдруг рассмеётся. Звонко, разрушая тишину холодного поместья. Но при этом не опустив оружие ни на дюйм, не сводя едких глаз с цели.
— Нет, дорогой, это ты и твои шавки тупые, как полена. Первый же мой шаг, первая же угроза заставила тебя вернуть мне Зака. Я знаю тебя слишком хорошо, Грант. Тебе всегда было дорого то, во что ты вкладываешь силы. А в своё творение ты их вложил немало. Пытался слепить из моего сына монстра, грёбанный доктор Франкенштейн...
— Я сделал из него мужчину. Сильного, крепкого. Какого никогда бы не вырастила ты со своим бабским сюсюканьем!
Тупой укол в области груди заставил Грету стиснуть рукоять пистолета до онемевших пальцев. Столько времени она мечтала об этом. Как выскажет ему всё, всю свою боль. Боль пролитых слёз от предательства любимого мужчины, который предпочёл молоденькую девочку. Боль разрушенной семьи. Боль сына, терпящего удары и порезы — эта ещё хуже, вдвойне. А понимание собственного бессилия вовсе превращало когда-то вполне самодостаточную и гордую женщину в мечущуюся из угла в угол птицу с подрезанными крыльями.
Пока она не решилась действовать.
— Нет, больной ублюдок. Ты издевался над ним год за годом, ломал его. Превращал моего тихого умного мальчика в чудовище, которое нужно тебе, в свою личную адскую гончую. Но всему приходит конец. Разве ты не понял, что Зак уже тебе не принадлежит? — она победно улыбнулась, вспоминая, как это — видеть сына счастливым. — Я и не собиралась причинять ему вред. Лучше меня твои действия не предугадает никто. Дай предположить: Зак, его девочка и твоя шлюха сейчас в охотничьем домике, верно? — нервно дернувшийся Змей, раздраженно раздавливающий пальцем окурок в пепельнице, стал лучшим подтверждением этим словам. — Им ничего не угрожает, даю слово. В отличие от твоих свадебных клятв оно нерушимо.