По пути наткнулся на боевой клинок штурмотрона, сорванный с креплений на механической руке. Подобный трофей можно с гордостью носить на поясе, ловя на себе восхищённые взгляды понимающих людей, но меня прочный клинок заинтересовал в качестве рычага. Косоватая дверь тюремного закутка была изготовлена из металлической кроватной рамы, усиленной несколькими арматуринами. Запиралась решётка на простенький замок, на который не хотелось тратить время. Просунув между дверью и косяком клинок, я всем телом налёг на рычаг, заставив язычок замка выйти из зацепления с прорезью в ржавой трубе. Крикнул несколько раз: «Девчонки, свобода!». Не слыша собственного голоса, не был уверен, что произнёс достаточно громко. Подполз к куче тряпья, принявшись разбрасывать в разные стороны драные слежавшиеся от времени вещи. Не похоже, что ими укрывались, либо использовали в качестве подстилки. С каждым мгновением таяла надежда найти хоть кого-нибудь, но я не сдавался.
«Если они здесь и были, то очень давно и недолго. – сказал прежний Джеральд. – Прекрати тратить силы понапрасну. Особы женского пола склонны к созданию уюта, даже когда вынуждены находиться за решёткой. Девочки, выросшие в убежище, не позволили бы себе жить в грязи, будто свиньи в хлеву, и спать на вонючем заплесневелом тряпье. Взгляни правде в глаза, Красавчик. Тебя попросту обманули…»
Эти слова подкосили сильнее, чем недавний взрыв. Ресницы сомкнулись сами собой, голова поникла, и руки больше не смогли поддерживать тело…
* * *
– Эй, Красавчик… – кто-то бесцеремонно встряхнул за плечо, а затем перевернул на спину. – Живой? Я бы позволил тебе отдохнуть ещё пару часиков, да отлучиться мне нужно. После не останется времени пообщаться. Удивил ты, брат. Если бы кто рассказал, будто один человек в рукопашном бою сумеет обезвредить робота, не поверил бы. А так, сам стал свидетелем.
С трудом разлепил веки и увидел лицо Черноухого Кролика. Не оставалось, ни сил, ни эмоций хоть как-то отреагировать на похвалу. Чувствовал себя выжатым досуха лимоном. По телу прокатывались волны огненной боли, и казалось, что меня поджаривают на костре. Раньше приходилось испытывать ощущения и похуже, но никогда ещё так остро не переживал поражение. Крушение всех надежд – слишком мягкое описание моего нынешнего состояния. Проще было бы умереть, чтобы не терзаться физической и душевной болью. Вместе они делали жизнь невыносимой. В этом мире у меня больше не осталось привязанностей, ради которых стоило терпеть удары судьбы. Огарок свечи горит до тех пор, пока в нём есть фитиль, вот и моя жизнь держалась на крохотной ниточке, балансируя на грани небытия. Пламя скоро погаснет, и за порогом вечности наступит долгожданный покой. Проповедник Гарс когда-то говорил, что каждому воздастся за деяния его и будет отмерено той меркой, с которой сам человек относился к другим людям. Если ангелы или демоны, а на этот счёт сохранялась интрига, зададут вопрос «Всё ли ты предпринял для спасения девочек из убежища?», я отвечу «Дошёл до предела возможностей…»
«Госсекретарь» наклонился, одной рукой приподнял меня за плечи, а второй подсунул под спину для удобства тугой комок тряпья.
– Умаялся… Да, от тебя джетом несёт! А перед комендантом строил из себя девственницу-недотрогу! – засмеялся Кролик. – Как можно от бесплатного ингалятора отказываться? На войне без препаратов никак нельзя, брат. При одном только взгляде на железное страшилище бежать хочется со всех ног, не то, что в драку с ним лезть. Странно, что тебя так ломает после одной дозы… – нахмурившись, он приложил ладонь к моему лбу, указательным пальцем оттянул нижнее веко сначала на левом глазу, потом на правом. – По всем признакам, не впервые джетом заправляешься. Неужели когда-то соскакивать удавалось? В таком случае, не завидую тебе, брат. Кто повторно подсел на наркоту, у того ломка в несколько раз сильнее проявляется. Потому и лихорадит тебя как при тяжёлой простуде. Пылаешь весь, будто в огне. Эй, шкет! – крикнул кому-то Кролик. – Живо сумку мою тащи! Потерпи маленько, Красавчик, сейчас полегчает… Да, не мотай головой! Только добра тебе желаю. – насильно запихнув в рот загубник ингалятора, он двумя пальцами зажал мне нос. – Вот так. Сейчас снова жить захочется, брат. Отдыхай. Меньше шевелись. Распоряжусь, чтобы поесть прямо сюда принесли…