Мы обескураженно уставились на это самое сияние. Дарк и Баён отпустили дверь, поняв, что она не то чтобы не откроется. Нас просто заперли в каюте.
Вспыхнули огоньки, осветив каюту. Я резко обернулась, зацепившись глазами за медный подсвечник, в котором горели самые настоящие восковые свечи. Подсвечник стоял по середине большого дубового стола на толщенных резных ножках. Вокруг стола расположились дубовые стулья. Посчитав их я поняла, количество стульев совпадало с количеством пассажиров корабля.
— Думаю, нас приглашают к столу, — выдал Орхиус, заняв свое место, — присаживайтесь. Хозяин скитальца хочет с нами что-то обсудить.
Бенедикт появился из тени, недовольно морщась. Судя по реакции детектива, ему вот такие странности не нравились совсем.
— Зря мы вот так ворвались в каюту, — подтвердил мои опасения Бен, — если каюта была запечатана замком, то открывать её не стоило.
— Лучше стать утопленниками? — скептично выдал Фэрхуа.
Дарк так и остался в волчьем обличии, сверкая недобрыми глазами. Видимо, его чутье тоже подсказывало, что воспользовались запертым помещением мы зря.
— Нам всего-то и нужно было устоять на борту несколько секунд. Скиталец таким образом входит в межмирье. Он передвигается между мирами до пункта назначения.
— Было бы неплохо получить подробности раньше, — отозвался недовольно Фэрх, — чего нам ждать теперь?
— Не знаю, — испугал нас такими словами Бен, — но хозяина судна я нашел.
— Где? — включилась в разговор Халесса.
Бенедикт указал в темный угол каюты, заросший паутиной. Пришлось воспользоваться подсвечником, чтобы осветить его. Паучьи сети замерцали огненными нитями, отражая пламя. Жирные пауки, которые питались тут неведомо чем, юркнули в разные стороны, испугавшись чужаков.
Прислонившись к стене каюты, в полусогнутом виде, сидел скелет с пиратской шляпой, нахлобученной на череп. Костяшки пальцев украшали перстни из драгоценных камней. Несколько зубов почившего пирата сверкали золотом. А одежда, украшенная вычурной вышивкой, висела измятой, прогнившей тряпкой на хозяине корабля. Рядом с пиратом лежал потемневший от времени ларец. Золотые монетки оказались разбросаны по полу — то тут, то там. Драгоценности переливались и искрились благодаря пламени, дарующему теплый свет.
— Побрякушки, — выдала Халесса, скривившись, — ни одного магического накопителя тут нет.
— Кораблем управляет вот оно? — удивился Фэрх.
У меня же засосало под ложечкой. И мороз нахлынул, покалывая кожу острыми иглами. Дар медиума кричал — не стоило выражаться о хозяине скитальца непочтительно. Каждое неуважительно слово, словно бы сгущало тучи над нашими головами.
— В нем нет ни жизни, ни духа, — присмотревшись внимательнее, добавил Баён, — это просто скелет.
Бенедикт же плотоядно посматривал на ларец. Значит, там что-то было ценное. Такая реакция у призрака вампира могла быть только на нечто значимое. И дело не в драгоценностях или монетах.
— Давайте за стол переговоров, — оторвавшись от ларца произнес Бенедикт, — не будем испытывать терпение хозяина Черной Бестии.
Мы охотно вернулись к столу, заняв выделенные для нас места и вернув подсвечник на место.
— Здесь все, как настоящее, — выдала я, — и замок, который пришлось вскрывать, и подсвечник, не говоря уже о скелете…
Я замолчала, потому что в каюту проникла потусторонняя сила, отозвавшаяся во мне предупреждением об опасности. Существо, собравшееся вести с нами переговоры, действительно, было опасным.
Паутина, завесившая все углы и потолок в каюте, начала спускаться, падать, переплетаться, соединяясь в единую фигуру. Жирные пауки сбежались, заполонив существо полностью.
Я вскрикнула. Никогда еще в жизни я не видела такое сосредоточение пауков в одном месте.
Дарк, почувствовав мое состояние, загородил меня от происходящего своим мощным волчьим телом. Уткнулась лицом в черную шерсть, украдкой поглядывая за происходящим.
Тем временем, вместо паутинистой фигуры, кишащей членистоногими, перед нами возник самый настоящий пират. В шляпе с красноречивой вышивкой черепа и в совершенно новом сюртуке. Седая порода пирата была коротко острижена, а длинные волосы забраны в хвост. В руке он держал клюку с посеребренным наконечником. Бледное болезненное лицо хозяина корабля испещряли морщины, а над льдисто-серыми глазами сгущались седые брови.
Пират щербато улыбнулся, обнажив ряд золотых зубов:
— Приветствую пассажиров Черной бестии!
Мы изумленно молчали, ожидая продолжения. Слишком уж злорадостно вещал капитан скитальца.