— Этот полог невидимости совершенно неидеален, коллега, — Бенедикт поравнялся со мной, рассматривая сетчатые узоры.
— Что вы имеете ввиду?
— Я бы тут еще несколько темно-колдовских рун задействовал. Если кто-то вступит на тропу, то легко сможет заметить нас. Руны же способны накладывать иллюзии искажения пространства.
— В таком случае, как бы близко не оказался человек или фея, он не сможет вступить на тропу. — завершила я мысль детектива.
— Даже не думайте! — у темной феи, очевидно, острый слух. — Колдовство тэйа заметит сразу. Тем более темное. У нас в племени есть сильные колдуны.
— Но защиту на тропу они не удосужились поставить, — Бен продолжал придираться, — сдается мне, колдуны ваши не так уж и сильны.
— Что ты о них знаешь, вампир? — огрызнулась тэйа. — Нашу магию питает артефакт вечности. Мы ничуть не слабее хээту. Воины тэйа по силе не уступают воинам их племени. А колдуны — это особая каста.
— Где были ваши колдуны, когда сожгли племя? — Бен явно нарывался на конфликт, чем удивил меня изрядно. — Если бы они поставили на лес нормальную защиту, то демон не смог бы так просто прорваться на ваши земли.
— Их осталось не так много, — внезапно призналась тэйа, опустив голову, — большинство уже многолетние старики. Они прожили несколько поколений. Дар постепенно покидает их. А новые колдуны уже давно не рождаются.
— Поняяятно, — протянул Бен, — так я и знал. Накопители начали терять свою силу далеко до настоящего времени. Рано или поздно магическим расам придется выживать без них, ведь артефакты потеряют свою ценность.
— В любом случае, даже если у вас есть способ сделать тропу безопаснее, сейчас это делать нельзя. — заключила тэйа, — это риск.
— Но, если тэйа уже почувствовали снижение магических свойств артефакта, хээту тоже должны об этом знать, — изрекла я предположение.
— Они об этом знают, — тихо проговорил Лимас, — но сейчас силы накопителя достаточно, чтобы сохранять баланс.
— Достаточно, чтобы привлечь охотников за дармовой силой, — продолжил Бенедикт, взглянув на иллюзорного пирата.
— Все так, — кивнул хозяин Скитальца, — однако, чем слабее накопитель, тем проще его заполучить, а затем использовать в своих целях.
— Если артефакт, дарующий вечность, украл кто-то из миротворцев, то это может объяснить расцвет их могущества в прошлом. А также желание заполучить остальные артефакты в настоящем. Ведь дармовая сила со временем исчезает. Если же собрать все накопители силы вместе, то могущество клана станет незыблемым еще на тысячелетия. — заключил Бенедикт. — В таком случае они точно верят в то, что накопители объединятся, став единым артефактом.
— А что насчет Сеятелей смерти? — призадумалась я. — Чем обуславливается их появление на шахматной доске?
— Их никто не знает в лицо, — перечислял Бен, — их наемники очень аккуратны, они не убивают ради развлечения, следуют строим правилам, их город — Город Хищников место сбора всех криминальных авторитетов, что позволяет им налаживать связи. И главное, положение города никто не может найти. Есть предположение, что хозяин Хищников владеет не менее слабым артефактом, нежели дарующий вечность.
— Все путанее некуда, — тихо проговорил бледный Фэрхуа.
Гибель племени его так впечатлила, что наш эльф совсем стал молчаливым, замкнулся в себе. Его все случившееся явно пугало.
— Скоро клубок тайн раскроется. Мы близки к правде. Но чем ближе мы к ней, тем опаснее становится. — со словами Бенедикта я была полностью согласна.
***
Тропа тэйа вела нас по окраине леса фейри, временами петляя. Мы шли молча, каждый обдумывал свое. Немного пугал тот факт, что скрывающее нас полотно невидимости несовершенно. Я была непротив, если бы Бенедикт задействовал свои руны. Призрак вампира предлагал руническое колдовство, значит оно вполне сочеталось с магией тэйа. Тем более, как оказалось, у них в племени имелись свои колдуны. Интересно было на них посмотреть. Я искренне надеялась, что колдуны тэйа отличались от наемника миротворцев, Шакала, с которым нам не посчастливилось встретиться в прошлом. Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы победили иллюзию темного колдуна, но мурашки еще бегали по коже от жутких воспоминаний.