Энн внимала каждому слову Изабель. Было видно, Охотница знала, о чем говорит.
- А теперь бей, - снова сказала Лайтвуд, сложив руки на груди.
Гилберт почувствовала себя настоящим начинающим Охотником на тренировке. Она не должна подвести своего тренера. Она покажет, чему научилась и использует это на практике.
- Бей! - настойчивей повторила Изабель.
Собрав всю свою злость в оба кулака, в своем сердце и во всем теле, девушка ударила мешок.
- Используй всю себя, Энн! - повторила Лайтвуд.
Удар. Еще один. И еще. Снова удар.
Теперь все шло легче. Она не обращала внимание на боль, лишь на «противника» и гнев в ее сердце.
«Она могла бы стать свирепым воином», - предположила Иззи, наблюдая за девушкой.
Энн уже избивала мешок на автомате. Весь гнев улетучился. Она просто не знала, когда остановиться.
Глаза слипались от усталости. Она ударила мешок последний раз, понимая, что отмахнуться от атрибута у нее уже нет сил. Мешок врезался бы в нее, если бы не Изабель. Она остановила приближающийся к Энн мешок одной рукой.
- Как себя чувствуешь? - спросила обеспокоенная Охотница.
Гилберт посмотрела на нее расфокусированным взглядом.
- Я не вижу смысла в своем гневе... - еле проговорила она.
- Нам лучше присесть. Мы немного переоценили твои физические возможности, - виновато произнесла брюнетка.
- Ничего, все в порядке, - возвращаясь в сознание, уверенным голосом произнесла Гилберт.
- Я бы не стала заставлять тебя продолжать бить мешок, если бы не была уверена в твоей физической подготовке.
Девушка усмехнулась.
- Из, правда, все в порядке. Ты все правильно сделала, - успокоила ее блондинка и обняла, чего Охотница совершенно не ожидала.
- По какому поводу сопли?
Мужской голос, прозвучавший в пределах спортзала, испугал девушку.
Она обернулась: в дверном проеме спортзала стоял парень, брюнет с темными глазами. На участках кожи, которые были не прикрыты одеждой, девушка заметила хвостики различных рун. Черты лица были знакомы Энн. Не хватало лишь очков...
- Саймон! Ты вернулся! - обрадовалась брюнетка и кинулась парню на шею, обвивая его талию ногами.
- Да, красавица, я вернулся, - он поймал ее в свои объятия.
В голосе Сая слышалась истинная любовь.
«Ох-ох-ох, лорд Монтгомери, собственной персоной!» - тихо усмехнувшись, подумала Гилберт.
Саймон посмотрел на блондинку, а сердце той упало куда-то в желудок и бешено колотилось, предвкушая услышать голос мужчины еще раз.
- А ты, кажется, та девушка, которую спас Джейс? Энн? - он сощурился, то ли усердно вспоминая ее имя, то ли зрение все еще подводило его.
- Да, я Энн Гилберт... - представилась ему девушка.
Он кивнул, поудобней подхватывая Иззи.
- Я Саймон. Саймон Льюис, Лавлейс - как удобно. Но лучше Сай.
- Сай, - попробовала произнести девушка, но ей не понравилось, как это прозвучало от нее и сморщилась, - Нет, Саймон. Мне так комфортнее.
Парень лишь улыбнулся, принимая ее выбор.
- Лорд Монтгомери, Вы ничего не забыли? - закапризничала девушка у него на руках.
Саймон посмотрел на свою прекрасную Охотницу.
- Ох, простите, моя леди, - театрально извинился тот и поцеловал девушку.
Изабель, наслаждаясь таким прикосновением, запустила свои пальцы в шевелюру парня.
Погодите-ка, а не эта ли женщина буквально пятнадцать минут назад ругала Клэри и Джейса за то, что сейчас происходит на глазах Гилберт?
- Вы довольны таким вниманием, моя госпожа? - хитро улыбнулся мужчина отстраняясь.
- Нет, - продолжала канючить девушка, потянувшись за губами парня, - Я хочу еще!
Брюнетка дотянулась до губ мужчины и их губы вновь соприкоснулись.
Мужчина лишь посмеялся над проказами Изабель, но не отстранился.
Поцелуи парочки начали набирать обороты, и Энн поняла, что порабы ей отсюда сматюваться подбору, по здорову, пока не началось «самое интересное», а не стоять и смотреть на это, разинув рот.
Шмыгнув из зала, Энн закрыла дверь-купе. Теперь она оказалась наедине с коридорами Института. Она пошла, не разбирая дороги. Ее не волновало, куда она зайдет, потеряется ли. В конце концов, это ведь не лабиринт, верно? Она куда-нибудь когда-нибудь да выйдет.
Гилберт уже стало казаться, что это реально невозможно. Это все-таки, чертов мать вашу, лабиринт. Однажды ее кто-нибудь найдет, или она сама выйдет. Но это все еще не факт, а так, предположение.
В триста двадцать первый раз проходя мимо очередного творения неизвестного художника она остановилась. Девушка решила рассмотреть картину и заодно успокоиться.