Иратце, уклонение, гибкость…
— Ты боишься меня? Правда? — его голос был таким же ровным.
Парень, вероятно, тоже присел на корточки, так как девушка снова почувствовала его дыхание прямо перед собой.
— Открой глаза, — произнес он и положил одну руку ей на плечо, — пожалуйста.
Последнее слово он произнес так мягко и тихо, что у девушки из груди вылетел тихий сдавленный стон.
Она хотела снова увидеть его, но ей все еще не давало покоя, что это все действительно реально.
— Я не тебя боюсь… — прошептала она. — Я боюсь реальности. Ты ведь просто…
«А ты в этом уверена? — поинтересовался внутренний голос девушки. — Ты ведь уже знаешь, что это все по-настоящему. Подумай еще раз… Кто он?»
Гилберт выдохнула, понимая, что никуда от него не денется.
— Что «я просто»? — снова спросил он.
— Ты… — она сглотнула. — Это не можешь быть ты, этого не может быть.
Она все еще сидела, закрывая лицо руками, не могла просто поверить, что это он… Не могла, просто не могла… Это невозможно.
Казалось, еще раз он что-нибудь скажет, и она заплачет. От счастья, изумления, страха…
— Так, — «Ну все, это предел», — посмотри на меня! — уже потребовал он.
Гилберт снова помотала головой.
Ей уже начало казаться, что первая соленая капля повисла на ее ресницах.
— Что за детский сад! — возмутился тот и схватил девушку за запястья, отнимая ладони от ее лица.
— Я такой страшный?
Его синие глаза смотрели ей прямо в душу. Такой красивый голос, точь-в-точь как она и представляла, такие великолепные черты лица, мягкие и теплые руки, красивая улыбка, которая еле-еле касалась его губ…
— Ты прекрасен… — выдохнула она.
Сейчас ей не хотелось даже моргать. Парень очаровал ее своими глазами, в которых она заметила некогда частое смущение.
Он шире улыбнулся, краснея.
Энн вдруг охнула, понимая, что только что сказала.
— Господи! Я не то… То есть… Ну все... — она снова прикрыла глаза одной рукой, краснея.
— Все в порядке. Все не так уж и страшно, — проговорил парень, пытаясь скрыть явное смущение, выпрямляясь и подавая девушке руку.
— Кхм... — она приняла помощь от Охотника и встала в полный рост, — мне ужасно неловко…
— Всё в порядке, правда, — успокоил он ее. — Так, ты не скажешь мне, что ты тут делаешь?
Девушка не знала, как объяснить произошедшее без упоминания каждого момента, прожитого за сегодняшний день. Но она взяла себя в руки, собрала все мысли в кучу, ненужное и эмоциональное оставила на потом и сказала только основное:
— Изабель и я были в тренировочном зале. Потом пришел Саймон, и я решила оставить их наедине. Затерялась в коридорах, а гитара помогла мне выйти на оранжерею… Мне очень жаль, мистер Лайтвуд. Я прошу прощения за беспокойство…
Голубоглазый стоял и слушал, как она тараторит, пока та не назвала его «мистер Лайтвуд».
— Погоди… Зачем же так официально? Просто Алек, — улыбка не сходила с его лица, а голос потихоньку становился мягким и бархатным.
Девушка захлопала своими ресницами, не понимая, почему он сделал ей замечание.
— Но… — она медленно говорила, подбирая слова, — это ведь Ваша фамилия, не так ли?
— Верно. Но почему на «Вы»? Не такой уж я и старый еще, — с грустью усмехнулся он.
— Но Вы ведь Консул… — сейчас она четко понимала, что была бестактна ранее.
«Ох, Эрик, как же ты мне сейчас нужен... Твои знания в дальнейшей истории пригодились бы... Мне так тебя не хватает... »
— Давай так, — произнес он, — для тебя я не Консул, а просто человек, ладно? И Алек. Пожалуйста. Мне неудобно.
Ей становится до неприличия неловко, и она решает попытаться сменить тему.
— Что ж, — Энн запнулась, решив прочистить горло, — Алек, — попробовала произнести она и довольно улыбнулась.
Прошло несколько секунд, прежде чем Гилберт решила спросить и об интересующей ее вещи:
— А с каких это пор ты играешь на гитаре?
Зовущийся Алеком не мог не заметить ее заинтересованности.
— На самом деле, уже несколько лет, — его голос вновь стал твердым, будто он произносил важную речь.
Охотник подошел к фонтану и посмотрел на гитару, все еще лежащую на скамье. Девушка последовала его примеру и стала подле него.
— Я понимаю, но… Насколько долго? Просто во времена 2007-го года…
Теперь, отведя взгляд от этого, она не побоялась бы такого выражения, прекрасного создания, просто не считала, что имеет право снова смотреть на него. Лайтвуд действительно был прекрасен, даже больше, чем Энн могла себе представить.
— Просто у Магнуса кинк на мои пальцы. Это все он… Он заставил меня… Ну, не то чтобы я был против…