«Вау! Александр Гидеон Лайтвуд… Бейн… Лайтвуд-Бейн, Вы меня просто поражаете! С каких это пор в Вашем репертуаре появились пошлые шуточки?»
Энн даже показалось, что обстановка стала разряженной. Алек больше не держался официально, что и радовало девушку, иначе к нему очень хочется обратиться на «Вы», а его это выбивает из колеи.
— Ха-ха! Очень смешно, Алек! — съязвила брюнетка, но все же улыбнулась брату.
Энн знала, как сильно Иззи любит своего брата, как хорошо она отзывается о Магнусе… И вдруг Гилберт осознала, что всегда хотела быть здесь, с этими людьми, каждый день видеть их счастливые лица. Если повезет, они научат ее всем основам Сумеречной охоты, будут тренировать, и, однажды, пройдя Восхождение, пополнить ряды нефилимов. Но возможно ли это?..
— Ладно, шутки в сторону, — голос Охотницы вернул Энн из мира грез, — нас ждут на завтрак. Давай, братец, относи свою игрушку на место и спускайтесь.
На своих каблучках темноволосая красотка вновь скрылась из поля зрения Энн.
«Хм, а это интересно… Выпечка Сумеречных Охотников… Интересно посмотреть на их поваренную книгу»
Пока девушка наблюдала, как грациозной походкой Изабель покидает оранжерею, за ней наблюдал голубоглазый Охотник.
— Эй, — позвал он ее.
Энн от неожиданности перепугалась, аж на месте подпрыгнула, но обернулась на зов. Все тот же парень… Нет, уже взрослый, зрелый во всех смыслах, мужчина, семьянин. Александр Гидеон Лайтвуд-Бейн. Консул… Он стоял, удерживая так легко инструмент в руках, будто держал пустую коробку, что Гилберт даже удивилась больше не тому, что это действительность, это ей не снится, эти люди не исчезнут, они рядом… Она больше поражена его силой.
— Ты идешь? — снова произнес Охотник.
— А? — девушка растерялась, потеряла контроль над реальностью. Все же, она смогла найти в себе силы, сосредоточиться и ответить: — Куда?
— В комнату нашу с Магнусом.
— А зачем? — Энн, действительно, оказалась поражена подобным предложением и информацией.
Комната Алека? Комната их семьи? Комната Алека и Магнуса?! Их личное пространство?!
Энн вдруг осознала, насколько некорректным и глупым был ее вопрос.
— Ой, — она закрыла глаза ладонью и через секунду снова открыла, — я имела ввиду...
— Все хорошо, — усмехнулся над ее неловкостью Александр и, покрепче сжав гитару в руке, переспросил: — Так ты идешь?
— Да, конечно…
Да, она пойдет за ним, за этим человеком, но в эту же секунду Энн сказала сама себе, пообещала, что в их «обитель» она не зайдет.
Следуя за Охотником, девушка поняла, что в оранжерею есть два входа. Из информации об Институте, которую не по теме говорил иногда мужчина, она поняла, что воспользовалась запасным, как в простом народе говорят «черным», входом. А вот и главный…
Боже! Как же это прекрасно! От изобилия и громоздкости арки, ведущую двоих молодых ребят к выходу, у Гилберт закружилась голова. Так искусно, так… Красиво.
Они шли по тем же коридорам, где потерялась Энн. Не спеша следуя за Охотником, она рассматривала стены, замечая новые детали и старались их запомнить, чтобы после стараться по ним ориентироваться.
«Интересно, а когда Джейс, Алек и Иззи были маленькими, они терялись в Институте? В этом огромном здании с везде одинаковым оформлением и поворотами-перекрестками…»
Действительно… Эти ребята живут здесь, сколько себя помнят. Как они здесь ориентируются? Или это врожденная интуиция Охотника и они никогда здесь не терялись, не путались в коридорах и поворотах?
— Энн? Энн!..
— А, что?.. — Гилберт вернулась, вроде бы, в реальный мир: — Извини, задумалась...
Голубоглазый выдержал секунду, смотря в ее серо-голубые.
— О чем? — спокойно спросил он, ни на что не намекая, как казалось.
— Да так, глупости всякие, не обращай внимание.
— Ладно, — отведя взгляд и глубоко вздыхая, прошептал он, — зайдешь?
— Нет, — четко и ясно ответила Энн, улыбнувшись.
«Какое «зайдешь»?! Какое, Александр! Осквернить своим присутствием такое чистилище?! Да щас!»
— Хорошо, — усмехнулся Охотник, — тогда подожди меня здесь. Я отнесу гитару, переоденусь и пойдем к остальным на завтрак.
«Завтрак… Господи! Ну это же в обморок грохнуться! Завтрак с персонажами любимых книг! Настоящими! С ума сойти! Дожили!»
— Хорошо… — вместо всего этого монолога, что происходил у нее в голове, выдавила девушка.
— Хорошо, — зеркально повторил Лайтвуд и зашел в свою комнату, закрывая за собой дверь.
«Нет, Энн, это продолжаться не может! Это все невозможно! Либо ты сошла с ума…»