– Да, это выглядит как пролом.
– Перебраться туда – может, еще и нет, но вернуться – точно пролом. И здесь ее пришили. Или же выбросили здесь уже пост-мортем.
– Или еще что-нибудь. Или еще что-нибудь, – сказал я.
– Если только она не перешла легально, или все это время была здесь. Тот факт, что Дродин ее не видел…
Я вспомнил телефонный звонок и скептически сморщился.
– Возможно. Правда, он говорил довольно уверенно. Не важно.
– Ну…
– Ладно. Допустим, это пролом. Это нормально.
– Черта с два.
– Нет, послушай, – сказал я. – Если так, значит, это не наша проблема. Или, по крайней мере… если мы сможем убедить Надзорный комитет. Возможно, я займусь этим.
Она сердито посмотрела на меня.
– Ни хрена они вам не дадут. Говорят, они получили…
– Нам придется предъявить доказательства. Пока что они косвенные – но, возможно, их будет достаточно для передачи дела.
– Насколько я понимаю – нет. – Корви бросила взгляд в сторону. – Босс, вам точно это нужно?
– О да, черт побери. О да. Слушай, я все понимаю. Ты молодец, что хочешь оставить дело себе, но послушай меня: если есть вероятность, что мы правы… расследовать пролом мы не сможем. Кто-то должен позаботиться об этой Беле-Фулане – убитой иностранке. – Я сделал паузу, чтобы Корви посмотрела на меня. – Корви, мы – не лучшие. Она заслуживает большего. Никто не позаботится о ней так, как Пролом. Господи, да кому вообще удается заполучить на свою сторону Пролом? Заручиться его помощью в выслеживании убийцы?
– Немногим.
– Вот именно. Так что мы должны постараться передать это дело. Комитет знает, что все пытаются скинуть свои дела, поэтому и заставляет лезть из кожи вон. – Корви с сомнением посмотрела на меня, но я продолжил: – Доказательств у нас нет, и подробностей мы не знаем, так что давай пару дней потратим на то, чтобы украсить наш торт вишенкой. Ну или доказать, что мы ошибаемся. Взгляни на то, что мы знаем о ней сейчас. Черт побери, наконец-то у нас появилось достаточно инфы. Она исчезла из Бешеля два-три года назад, а теперь снова появилась – мертвая. Может, Дродин прав и она действительно была в Уль-Коме. Законным образом. Садись на телефон, устанавливай контакты и здесь, и там. Ты знаешь, что у нас есть: иностранка, исследователь, и так далее. Выясни, кто она. Если кто станет от тебя отмахиваться, намекни, что это дело связано с Проломом.
Вернувшись в офис, я пошел к Таскин.
– Борлу, вам передали, что я звонила?
– Госпожа Черуш, поводы, которыми вы пытаетесь оправдать попытки встретиться со мной, становятся все более вымученными.
– Я получила ваше сообщение и начала по нему работать. Нет, Борлу, пока не планируйте бежать со мной и тайно венчаться – вы наверняка разочаруетесь. Сразу поговорить с комитетом вы не сможете, придется подождать.
– Как все это будет происходить?
– Когда вы этим занимались в последний раз? Несколько лет назад? Слушайте, наверняка вы полагаете, что это для вас слэм-данк – нет, не надо на меня так смотреть. Вы каким спортом увлекаетесь – боксом? Я знаю, вам кажется, что они должны отправить прошение… – тут ее голос стал серьезным, – ну, немедленно. Но они этого не сделают. Вам придется ждать своей очереди – возможно, несколько дней.
– Мне казалось, что…
– Раньше – да. Когда-то они бы сразу бросили все дела. Но сейчас не самый подходящий момент, и дело даже скорее в нас, чем в них. Все представители не в восторге от этого, но, если честно, сейчас ваша проблема – не Уль-Кома. С тех пор как люди Седра вошли в коалицию и стали вопить о слабости страны, правительство не хочет лить воду на их мельницу, слишком часто прибегая к прошениям. Так что торопиться они не будут. Кроме того, они еще разбираются с запросами относительно лагерей беженцев, а уж из этой темы они выдоят все, что можно.
– Господи, да вы шутите. Они все еще бесятся из-за этих бедняг?
Наверняка какие-то иммигранты пробрались в один из городов – и, поскольку у них не было соответствующей подготовки, проломились. Наши границы были на замке. Если отчаявшиеся новички оказывались в пересеченных участках, то неписаное правило гласило, что они должны остаться в том городе, где их обнаружил пограничный контроль, – и поэтому сначала оказывались в лагерях на побережье. Те, кто пытался добраться до Уль-Комы и при этом попадал в Бешель, были в полном отчаянии.
– Не важно, – сказала Таски. – Дело не только в них. Есть еще связи с инвесторами. Теперь они не станут переносить деловые встречи, как раньше.
– Прогибаются под янки ради пары долларов?
– Да бросьте. Если они добьются того, чтобы сюда потекли доллары, я не против. Но ради вас они спешить не будут, и не важно, кто там умер. А что, кто-то умер?