– Давайте восстановим картину, – сказал он. – Поиски этого долбаного водителя ничего нам не дадут. Надеюсь, этим занимаются ваши люди. У нас нет ничего, кроме описания фургона, а кто в Уль-Коме признается, что, возможно, видел бешельский фургон, хоть с разрешением, хоть без? Поэтому давайте вернемся к началу. Где вам повезло? – Я посмотрел на него. Я внимательно посмотрел на него и вспомнил ход событий. – Когда она перестала быть «Неизвестным трупом-1»? Что привело ко всему этому?
В моем номере лежали записи, которые я забрал у супругов Джири. Ее адрес электронной почты и номер телефона – в моей записной книжке. Они не забрали тело своей дочери и не могли вернуться, чтобы сделать это. Махалия Джири лежала в холодильнике и ждала. Меня, можно сказать.
– Телефонный звонок.
– Да? Осведомитель?
– В своем роде. Именно он вывел меня на Дродина.
Я увидел, что он вспомнил сведения из досье – и то, что там все было написано по-другому.
– Что вы… Кто?
– В этом все и дело. – Я надолго умолк, а потом посмотрел на стол и начал рисовать фигуры в лужице пролитого мной чая. – Я точно не знаю что… Мне позвонили отсюда.
– Из Уль-Комы? – Я кивнул. – Какого хрена? Кто?
– Не знаю.
– Почему вам позвонили?
– Человек увидел наши плакаты. Да. Наши плакаты в Бешеле.
Датт наклонился вперед.
– Ни хрена себе. Кто?
– Вы понимаете, что это ставит меня…
– Ну конечно. – Он заговорил быстро, напряженно. – Конечно, понимаю, но слушайте, вы же полицейский. Думаете, я вас кину? Ну, давайте, между нами. Кто это?
Это было серьезное дело. Если я был соучастником в создании пролома, то он теперь становился соучастником соучастника. Но, кажется, его это не волновало.
– Мне кажется, что этот человек – объединитель.
– Он так сказал?
– Нет, но тут главное – что он сказал и как. В общем, я знаю, что это было не совсем честь по чести, но именно это вывело меня на правильный путь… Что?
Датт откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то в сторону. Пальцы его забарабанили быстрее.
– Твою мать. Вот теперь у нас точно что-то есть. Даже не верится, что раньше вы об этом не упомянули.
– Датт, погодите.
– Ладно. Честное слово, я… я вижу, что это ставит вас в не очень удобное положение.
– Мне ничего не известно о том, кто это.
– У нас есть еще время; мы могли бы передать эту инфу и объяснить, что вы просто немного задержались…
– Что передать? У нас ничего нет.
– У нас есть гад-объединитель, который что-то знает. Поехали. – Он встал и забренчал ключами от машины.
– Куда?
– Заниматься детективной работой, блин!
– Ну конечно, черт побери, – сказал Датт. Он мчал по улицам Уль-Комы; сирена машины захлебывалась. Он поворачивал, кричал оскорбления разбегавшимся улькомцам, молча объезжал пешеходов и машины в Бешеле, которые ускорились с бесстрастной тревогой, поводом для которой служат несчастные случаи за рубежом. Если мы сейчас задавим одного из них, это будет бюрократическая катастрофа. Создав пролом, мы совсем не облегчим нашу ситуацию.
– Яри, это Датт! – крикнул он в мобильник. – Не в курсе, наши объединители сейчас на месте? Отлично, спасибо. – Он захлопнул телефон. – Похоже, что хотя бы кто-то из них есть. Я, конечно, знал, что вы общались с бешельскими объединителями. Читал ваш отчет. Но какой же я дурак… – Он похлопал себя ладонью по лбу. – Мне и в голову не пришло поговорить с объединителями нашего местного розлива. Хотя, конечно, из всех мудаков – а мудаков у нас хватает, Тиад, – именно эти постоянно друг с другом общаются. Я знаю, где их искать.
– Мы туда направляемся?
– Ненавижу этих говнюков. Надеюсь… Ну, то есть ясное дело, я встречал замечательных бешельцев… – Он бросил взгляд на меня. – Я ничего не имею против Бешеля и надеюсь когда-нибудь его посетить, и это прекрасно, что в наше время у нас так наладились отношения, стали куда лучше, чем раньше, – на хрена мы тогда вообще посрались? Но я улькомец и, блин, никем другим быть не желаю. Представляете себе объединение? – он рассмеялся. – Твою мать, это же будет катастрофа! Все эти разговоры про «силу в единстве» пусть засунут себе в задницу. Да, я знаю, говорят, что от скрещивания животные становятся сильнее, но что, если мы унаследуем улькомское чувство времени и бешельский оптимизм?
Я засмеялся. Мы проехали мимо древних, изъеденных временем придорожных каменных колонн. Я узнал их по фотографиям и слишком поздно понял, что та, которая стояла у восточной стороны дороги, – единственная, которую я мог увидеть: одна была в Уль-Коме, другая – в Бешеле. По крайней мере, так утверждало большинство людей: это было одно из наиболее противоречивых мест в двух городах. Бешельские здания, которые я невольно не смог полностью развидеть, спокойные и солидные, но в Уль-Коме здесь царил полный упадок. Мы проехали мимо каналов, и в течение нескольких секунд я не мог понять, в каком они городе – или, может быть, в обоих? Рядом с заросшим сорняками двором, где крапива выбивалась из-под давно потерявшего способность ездить «Ситроена», словно «юбка» корабля на воздушной подушке, Датт ударил по тормозам и выскочил из машины раньше, чем я отстегнул ремень безопасности.