Потирая лоб и глядя на улькомские силуэты, я пообещал ей все, о чем она просила.
Чуть позже меня разбудил звонок Датта.
– Вы еще спите, блин? Вставайте.
– Вы через сколько…
Было уже утро, и притом не очень раннее.
– Я внизу. Давайте скорее. Кто-то прислал бомбу.
Глава 17
Улькомская команда саперов собралась у крошечного временного почтового отделения в Бол-Йе-ане. В своих защитных костюмах они казались приземистыми. Подняв визоры шлемов, они разговаривали с благоговейно взиравшими на них охранниками.
– Вы Датт? Супер, – сказал один из них, глядя на знаки различия Датта. – Можете заходить. – Он оглядел меня и открыл дверь комнаты размером с небольшой шкаф.
– Кто ее обнаружил? – спросил Датт.
– Один из охранников. Сообразительный. Айкам Цуэ. Что? Что? – Никто из нас не ответил, поэтому он пожал плечами. – Говорит, что она ему чем-то не понравилась. Он вышел наружу и попросил милицию взглянуть на нее.
На стенах висели полки с ячейками для писем; большие коричневые конверты, открытые и запечатанные, лежали на столах, в углах и в пластиковых корзинах. В центре комнаты стоял табурет, рядом с которым на полу валялся рваный пакет и затоптанные письма. На табурете лежал сверток, из которого, словно тычинки из цветка, торчали электронные внутренности.
– Это механизм, – сказал сапер. Я прочитал имя на его бронежилете: «Тайро». Он говорил не со мной, а с Даттом, чертил лазерной указкой по тому, что называл «двуслойным конвертом». – Открываешь первый – ничего. Внутри еще один. Открываешь его… – Он щелкнул пальцами, символизируя провода. – Неплохо. Классика.
– Старомодный метод.
– Нет, просто ничего мудреного. Но сделано все неплохо. И это не просто son et lumiere. Ее прислали не для того, чтобы кого-то напугать; тому, кто ее открыл, настал бы звездец. И я еще вам кое-что скажу. Видите это? Устройство очень направленного действия. Соединено с ярлыком.
Остатки ярлыка виднелись на бумаге – красная полоска на внутреннем конверте с напечатанной надписью на бешельском: «Потяните, чтобы открыть».
– Тот, кто потянет, получает заряд в морду и падает. Но тот, кто стоит рядом, попадет под раздачу, только если ему очень не повезет, а так только прическу придется поменять. Направленный взрыв.
– Бомба обезврежена? – спросил я. – Можно ее потрогать?
Он посмотрел не на меня, а на Датта. Тот кивнул.
– Отпечатки пальцев, – ответил Тайро, но пожал плечами.
Я взял с полки шариковую ручку и вынул из нее стержень, чтобы не оставлять следов. Я осторожно коснулся бумаги, разгладил внутренний конверт. Саперы его порвали, но разглядеть написанное на нем имя все равно было легко: «Дэвид Боуден».
– Смотрите, – сказал Тайро и покрутил в руках конверт. Под свертком на внутренней стороне внешнего конверта кто-то коряво написал по-иллитански: «Сердце волка». Я узнал эту фразу, но не мог вспомнить, откуда она. Тайро пропел ее и ухмыльнулся.
– Старая песня о родине, – сказал Датт.
– Это не попытка запугать или устроить хаос, – тихо сказал мне Датт, когда мы расположились в реквизированном нами кабинете. Напротив нас, вежливо пытаясь не подслушивать, сидел Айкам Цуэ. – Выстрел на поражение. Какого хрена?
– Посылка с текстом на иллитанском, отправленная из Бешеля, – сказал я.
Поиск отпечатков ничего не дал. Адрес на внешнем конверте и имя Боудена на внутреннем кто-то накорябал прыгающим почерком. Саму посылку отправили из Бешеля, из почтового отделения, которое гросстопично находилось недалеко от самого места раскопок. Хотя, конечно, при импорте она проделала длинный, кружной путь через Копула-Холл.
– Отдадим все это криминалистам, – сказал Датт. – Попробуем проследить ее путь, однако сейчас подозреваемых у нас нет. Может, ваши что-нибудь накопают.
Вероятность того, что мы сможем воссоздать движение посылки по почтовым службам Уль-Комы и Бешеля, была практически нулевой.
– Смотрите, – сказал я тихо, чтобы меня не услышал Айкам. – Мы знаем, что у меня на родине Махалия разозлила каких-то хардкорных нациков. Да, я понимаю, подобные организации в Уль-Коме просто не могут существовать, но если по какой-то случайности, по какой-то ошибке они тоже здесь есть, то вполне возможно, что она могла насолить и им тоже, верно? То, чем она занималась, словно создано для того, чтобы их раздражать. Ну, вы понимаете – подрыв могущества Уль-Комы, тайные организации, ненадежные границы, и все такое.