– Что?.. Какой метраж?.. – Бабушка растерянно посмотрела на Рустама Шамильевича.
– Как какой? Квартиры, конечно же? – раздражённо ответил тот. Его лицо больше не светилось привычной улыбкой, а больше напоминало физиономии его спутников.
– Я не помню сейчас, – тихо сказала бабушка. – Все же документы там, в сумке… Я, ведь, уже показывала их Вам.
– Ладно, разберёмся. – Инспектор вздохнул и подошёл поближе к Серёже, который продолжал смотреть в окно, не обращая на него внимания. Рустаму Шамильевичу это очень не понравилось.
– Ну, что, герой, собирайся, – нарочито громко произнёс он, – поедешь с нами. Там никто больше не будет тебя дразнить, и не надо будет ни с кем драться. Бабушка уже старенькая, и не сможет тебя обеспечивать. Поэтому государство берёт на себя заботу кормить, одевать и учить тебя до твоего совершеннолетия. Понял? А бабушка будет приезжать к тебе, когда захочет. Правильно я говорю, Зинаида Петровна. – Он бросил взгляд на растерянную, несчастную женщину, и, не дожидаясь ответа, продолжал. – Так что, давай, собирайся, у нас мало времени. Зинаида Петровна, где тут у нас зимняя одежда для внука? Мы хоть и на машине, но все необходимые вещи заберём сейчас. – Сергей испуганным и почти умоляющим взглядом посмотрел сначала на бабушку, затем на инспектора, а его пальцы непроизвольно сжались и отчаянно впились в спинку стула.
– Я никуда не поеду! – закричал он.
– Поедешь, – спокойно возразил Рустам Шамильевич. – Этот вопрос уже решён и согласован «там». – Он молитвенно задрал кверху глаза и поднял в направлении взгляда указательный палец. – Зинаида Петровна, поторопитесь с одеждой, у нас, действительно, очень мало времени.
Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Подросток неожиданно и резко отбросил в сторону стул, едва не попав им в инспектора, и, рванувшись всем телом в направлении коридора, без труда прорвал заградительный кордон из двух человек. Он уже почти был готов выскочить на улицу, как в дверях, словно ниоткуда, выросло ещё две фигуры. На сей раз ими оказались люди в форме. Серёжа сразу узнал их: это были те милиционеры, которые недавно шныряли с «мелкашкой» по скверу в поисках бездомных собак, и которые, без сомнения являлись убийцами Катыша. Он внутренне напрягся и весь сжался, будь-то пружина, и, насколько хватило сил, оттолкнул одного из них, затем попытался ударить по ноге другого, но сильные и цепкие руки стражей закона сковали его со всех сторон.
– Куда же ты, пацан, без куртки-то, да ещё и в носках? – засмеялся один из них, тот, что был в сержантских погонах. – Мороз же на улице! – И он с силой, за шиворот втащил Сергея назад, в квартиру.
– Убийцы! Убийцы! – хрипел Серёжа, извиваясь в руках сержанта, как скользкий полоз, и пытаясь изо всех сил вырваться. – Я никогда не прощу вам этого! Никогда! – Теперь уже оба милиционера, чертыхаясь в голос, и, демонстрируя своё полное бессилие в попытках удержать парня, призывно поглядывали на сотрудников РОНО. Те, быстро оценив обстановку, спешно подключились к злосчастным сборам, заталкивая ноги мальчика в валенки, и натягивая на него ватную куртку.
– А ты, действительно, очень агрессивный, – отдышавшись, сказал Рустам Шамильевич уже безо всякой улыбки. – Да тебе место не в детском доме, а в спецшколе для малолетних преступников. Просто зверёныш какой-то. – Он осмотрел слегка кровоточащую рану от укуса на своей правой руке и бросил укоризненный взгляд на бабушку. – Кого Вы только воспитали, Зинаида Петровна? – Бабушка, всё это время, молча сидевшая на диване, держалась рукой за сердце и тихо плакала.
– Серёженька мой родной, птенчик мой золотой, – всхлипывая, произнесла она, – прости меня, – и, сильнее прижав руку к сердцу, сдавленным голосом, почти шёпотом добавила: «Пожалуйста, вызовите «скорую помощь»: что – то плохо мне. Ой, плохо».
Рустам Шамильевич распорядился, чтобы один из сотрудников позвонил в «скорую», пока другой будет греть во дворе ведомственное авто и вышел на улицу. Уже через минуту Сергея, одетого и обутого, затолкали в машину. Он больше не кричал и не сопротивлялся, а только сидел, насупившись, и, как затравленный зверёк, озирался по сторонам, шмыгая носом. Рустам Шамильевич поблагодарил милиционеров за помощь, но те не спешили уходить, дожидаясь развязки. В этот момент из подъезда вышел его коллега и сообщил, что дозвонился до «скорой». Там просили встретить бригаду и не закрывать дверь в квартиру. Рустам Шамильевич тихо про себя выругался, так как не рассчитывал задерживаться здесь дольше намеченного: этот сердечный приступ, и всё, что с ним было связано, вовсе не входил в его планы. Но теперь уже ничего не поделаешь, и нужно дожидаться врачей. Он, вдруг, вспомнил, что в квартире никого не осталось, кроме самой Зинаиды Петровны, у которой сейчас, по всей видимости, развивается обширный инфаркт, но потом быстро успокоился, решив, что помочь ей всё равно ничем не сможет.