– А ты, что скорая помощь или ангел-спаситель, какой? – Его лицо скривилось в грустной и злой ухмылке. – Сейчас прикончишь или желаешь посмотреть, как буду биться в агонии?
– Я тебя ещё раз спрашиваю: жить хочешь? – спокойно повторил свой вопрос Адам.
– Хочу, – был ответ.
– Тогда быстро отвечай, но так, чтобы я понял: откуда пришёл, кто послал и с какой целью?
– Ну, допустим, отвечу я тебе, – и что дальше? Спасёшь меня что ли?
– Спасу. – уверенно ответил Адам. И то ли в самом облике «Дракулы» было нечто такое, что располагало к доверию и общению, то ли жажда жизни взяла верх над гордыней, но только парень сразу перестал ёрничать и посмотрел на Адама так, точно, перед ним, действительно, стоял спаситель.
– Спрашивай, – тихо сказал он.
– Откуда ты здесь взялся и сколько вас?
– Всего шестеро. «Подорвались» по сценарию с «красной» зоны, чтобы убить некого «кинолога». Его внешность и данные нам известны.
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем его убивать и кому это нужно?
– Откуда я знаю? Известно лишь, что это заказ «Конторы», решившей отработаться через нас.
– Ну, а вам-то что за выгода?
– Воля и деньги, – вот наша выгода.
– Кто ещё, кроме вас?
– Ещё есть вторая группа, из четырёх человек. Послана с той же целью. По окончанию операции – также подлежит ликвидации.
– Кем?
– Нами, конечно же.
– Где она сейчас?
– Не знаю. Связи нет ни с кем уже два дня: ни с группой, ни с зоной.
– Где сейчас твои напарники?
– Четверо у заимки ждут. Пятый идёт сюда с другой стороны лесного околотка. Думаю, он уже на подходе.
– Ваша задача?
– Узнать обстановку возле дачи. Если всё чисто, то запалить на берегу сигнальный костёр. Сразу подтянутся остальные, а дальше, уж, – как Бог даст.
– Каков боевой арсенал группы?
– Два «макара» с полным боекомплектом. Один у главного, второй, – у его помощника. У остальных, включая меня, – финки.
– Что у второй?
– Один ствол и четыре ножа, больше ничего.
– Про нас что-то было известно?
– Да, говорил «Кум», что какие-то крутые рейнджеры ходят у «кинолога» в друзьях. – Парень смерил Адама оценивающим и уважительным взглядом. – По ходу, не обманул.
– Теперь твоя очередь, – прошептал он, тяжело дыша, и слегка заваливаясь на бок. Начинала сказываться обильная кровопотеря, от которой кружилась голова, и темнело в глазах.
– Последний вопрос: как, хоть, звать-то тебя?
– «Четвёртый».
– Я про имя спрашиваю.
– «Четвёртый»…
Адам, не теряя больше ни секунды, распорол ножом рукав его ватника и обработал рану перекисью, которую всегда носил при себе, на всякий «пожарный», после чего перевязал её чистым носовым платком и отпоротым лоскутом рукава туго стянул мышцы предплечья выше раны. Кровь больше не шла. Усадив раненого спиной к дереву и, придав его руке возвышенное положение в виде горки, которое он соорудил из снега, Адам удовлетворённо осмотрел результаты своей целительской деятельности и улыбнулся.
– Ну, вот, – сказал он, – заражения уже не будет, дальнейшей кровопотери тоже. Так что, жить будешь. Правда, с рукой могут быть проблемы: повреждён нерв. Ну, что поделаешь, – сам виноват. Короче, пока сиди здесь. Вернусь, как управлюсь с делами. Тогда и долечимся. Видишь, всё, как обещал. Я слово держу. Куда, говоришь, выйдет твой напарник?
– Сюда и выйдет.
– С ним можно договориться?
– Исключено. Если не завалишь его сразу, тогда это сделает с тобой он. – Парень закрыл глаза. По всему было видно, что разговор давался ему с трудом, хотя кризис уже миновал, и его дыхание становилось ровней и глубже. Адам отвернулся и достал из кармана другой необходимый в тайге предмет, – термитные спички. Теперь оставалось лишь спуститься к реке, чтобы разжечь для «гостей» костёр, а затем быстро добраться до своих и приготовиться к встрече. Но сначала нужно встретить напарника.
Это был самый длинный диалог «Дракулы» за последние, каких ни будь, тридцать лет. Ну, может быть, тридцать пять. Репутация закоренелого молчуна привязалась к нему, отнюдь, не с армейской поры. Он просто таким родился. Именно поэтому он привык больше слушать, чем говорить. И не только слушать, но и слышать. И именно поэтому же, как и в первый раз, в осиннике, он, скорее почувствовал, чем уловил своей ушной раковиной, странную звуковую волну, родившуюся за его спиной. Не поворачивая головы, и, не делая лишних движений, он резко развернулся всем корпусом и полоснул своим, огромным армейским ножом морозное пространство утра, которое, вдруг, стало осязаемым и упругим. Его новый знакомый, только что спасённый им, стоял за спиной, вперив в него удивлённый, недоумевающий взгляд, который говорил: так не бывает. В левой, здоровой руке, он держал занесённую финку, а по окружности его шеи набухала и краснела тонкая нить неприметного поначалу следа, которая, тут же, на глазах, разрасталась до невиданных размеров, превращаясь в огромную резаную рану. «Четвёртый» умер почти стоя, не успев даже испугаться и, не заметив, как пришла смерть.