– Зачем?
– Это уже другой вопрос. Не посвящать же мне Вас в глубины государственных дел, имеющих статус секретности. Да, и зачем? Разве не достаточно уже того, что близкий Вам и любимый человек будет жить, и, более того, останется с Вами? Я же со своей стороны гарантирую вам обоим физическую свободу и полный иммунитет от уголовной ответственности. Как видите, я предельно откровенен с Вами, Рита. Для человека моего ранга такая откровенность, поверьте, – не пустой звук. – Генерал пристально взглянул на собеседницу.
– Что же Вы ждёте от меня?
– Взаимности. – Шаромов подошёл к оконной раме и малозаметным движением руки что-то нажал на тыльной стороне подоконника. Металлические створки жалюзи с характерным шелестом быстро расползлись в разные стороны, и в глаза Рите ударил яркий утренний свет.
– Такое бывает, – улыбаясь, произнёс генерал, довольный произведённым эффектом. – Отсутствие приборов точного измерения времени и естественного освещения приводит к тому, что у человека начинают работать другие, его биологические часы, и день с ночью могут поменяться местами. Но я надеюсь, что это не причинило Вам особых неудобств, равно, как и качество нашего ненавязчивого сервиса. – Не дождавшись ответа, Шаромов по привычке уставился в окно. – Больше эти жалюзи не сомкнуться, – сказал он, – и пока Вы здесь, – можете беспрепятственно любоваться всеми видами за окном. Хотя, если честно, какие там сейчас виды? Опустевшие, грязные улицы: ни людей, ни машин. Повсюду – свалки и гниющие трупы собак, а местами – даже людей. А вообще, Вы любите смотреть в окно? – И, вновь, не дождавшись ответа, продолжил свой монолог:
– А, я, представьте, люблю. Казалось бы, что может быть примечательного в этом пустом созерцании неизвестно чего, по сути, абстрактного нечто, которое лишь рассеивает мысль и усыпляет сознание. Ну, скажем, как в медитативных практиках дзен-буддизма. Ан, нет, у окна мысль, напротив, концентрируется, а внутреннее зрение обостряется до предела… Парадокс какой-то. Кстати, здесь пятый этаж… Надеюсь, что после всего сказанного, Вы больше не захотите броситься в окно, исключительно, из гуманных соображений? – Генерал вновь улыбнулся, увидев растерянность на лице девушки. – Ведь, именно это до недавнего времени входило в Ваши планы?.. И кидаться на меня Вы теперь также не намерены?.. Если так, тогда положите, пожалуйста, на комод пластмассовую вилку, которую Вы прячете в рукаве своего халата с момента моего визита сюда. Она всё равно не способна причинить мне существенного вреда. – Рита механически выполнила его распоряжение, растерянно и смущённо обналичивая, спрятанный в рукаве, столовый прибор.
– Итак, мы остановились на взаимности, – на этот раз генерал смерил девушку холодным и пронзительным взглядом. – Она, эта самая взаимность, обуславливается тем, что в данный момент наши цели полностью совпадают. Попросту говоря, задача состоит в том, чтобы все остались живыми и невредимыми, не так ли? Поэтому, до того, как Сергей успеет наделать глупостей, вынудив моих людей действовать предельно жёстко, Вы должны успеть остановить его. Для этого нет способа более надёжного и верного, чем живое общение двух людей, которые полностью доверяют только друг другу и никому больше. Увидев Вас в распахнутом настежь окне, и, услышав Ваш голос, он, я уверен, примет правильное решение, и тогда мы сэкономим и на патронах, и на белых парламентёрских флагах, и на пустых, бесполезных переговорах с террористами.
– А что будет с теми, кого Вы называете террористами?
– Мы сейчас обсуждаем только его и Вашу судьбу, – сухо отрезал генерал, – и других это не касается. Итак, Вы готовы помочь нам, и, в первую очередь, себе, – в деле спасения Сергея? Не об этом ли ещё несколько минут назад Вы пеклись больше всего на свете, будучи готовой на всё, вплоть до самопожертвования. Я жду чёткого и вразумительного ответа. Торг, как Вы понимаете, здесь не уместен. – Рита посмотрела на него с чувством суеверного страха, словно разговаривала с медиумом, способным читать чужие мысли.
– Почему я должна вам верить? Мне нужно подумать.
– Если бы у нас было время для раздумий, я не пришёл бы сюда во время Вашего «ночного» отдыха. А верить мне надо хотя бы потому, что, зная предполагаемую траекторию движения «гостей», я мог бы просто-напросто расставить стрелков так, что даже от их транспорта, ещё далеко на подходе, осталась бы одна груда дымящегося металлолома. О людях же в таких случаях вообще принято говорить лишь применительно к фрагментам их тел. Я ясно выражаюсь? Поэтому, сейчас гораздо сложнее обойтись без этих напрасных жертв, чем создать их. Иначе, зачем весь этот разговор. Итак, я жду…