Роберт Маркович специально вышел пораньше, чтобы, не торопясь, пройтись по бульвару и подышать приятной свежестью утра. Он очень любил этот бульвар, который по весне расцветал так, что рябило в глазах, а потом ещё долго благоухало на всю округу ароматом сирени и яблок. Даже когда ветки кустов и деревьев уже отцветали и осыпались под ноги цветным серпантином, выстилая тротуар пёстрым, мозаичным ковром. На этом бульваре он когда-то познакомился с Ингой.
Ну, вот и место встречи, которое, как известно, изменить нельзя. Откровенно говоря, странное местечко, – можно было выбрать и получше: какой-то захудалый, пустынный переулок, затерянный между двориками. Роберт Маркович посмотрел на часы: в его распоряжении было ещё три минуты. Курить по-прежнему не хотелось, что радовало, и настораживало одновременно. Больше, конечно, радовало. Было только непонятно, – зачем назначать рандеву в столь ранний час и на таком приличном удалении от Управления, когда клиента вообще можно было забрать у самого парадного подъезда. Тем более, что клиент – не кто-нибудь, а целый начальник управления. И, вообще, эти одиночные прогулки по городу, в условиях незатихающих массовых беспорядков, чуть ли не гражданской войны, да ещё в режиме чрезвычайного положения, давно уже стали занятием, отнюдь, не безопасным. Теперь даже пьяницы и проститутки зазря на улицу носа не кажут. Гвардейцы, – и те передвигаются группами, и, как правило, на колёсах. Так что Бог бы с ней, с этой свежестью: обошёлся бы и без неё, – с досадой подумал полковник, но тут же смягчился, вспомнив, ради чего всё это делается и мысли его снова потеплели. – Как хорошо, – подумал он – как тихо. Никто не стреляет, ничто не гремит, не лязгает. А, может быть, всё уже закончилось, как нелепый и кошмарный сон: Все эти собаки, все эти «догхантеры» и «зелёные», гвардейцы и люди из «Конторы», – всё! Причём, закончилось также внезапно, как началось. Может быть, ещё никто не знает, что всё уже закончилось, и я – первый, кто об этом узнал. – Его миротворческие рассуждения неожиданно прервал звук автомобильных покрышек, прошуршавших где-то поблизости. Звук напоминал хруст толчёного стекла, – так звучно лопались под колёсами ледяные корочки подстывших луж. Вслед за этим звуком из арки двора плавно вырулил чёрный «мерседес» бригадира и неспешно направился к нему. В лобовом стекле машины ясно обозначилось широкое, улыбающееся лицо Кости. Он приветливо помахал рукой, и Роберт Маркович также ответил ему приветственным жестом.
– Какой же он славный парень, этот Костя, – с теплотой подумал он, вспомнив опыт предыдущего общения с ним. – Весёлый, добрый, воспитанный. А сколько анекдотов хороших знает, – чуть ли на каждый случай жизни. Везёт же таким мерзавцам, как этот Шаромов. Сына, видите ли, он ему напоминает. Из дипмиссии в Бирме, видите ли, он его вытащил. Ах, если бы Бог дал нам с Ингой такого сына, как Костя. Может, всё бы было совсем по-другому… При мысли о том, что у него не было, и никогда не будет вообще никакого сына и даже никакой дочери, Роберту Марковичу впервые за всю его долгую, бездетную жизнь в браке, стало по-настоящему грустно и одиноко. – И всё – таки, почему сегодня так тихо? – снова пришло ему в голову.
Через пару секунд машина почти полностью поравнялась с ним, и её боковое стекло со стороны водительского кресла, с тихим жужжанием сползло вниз.
«Зачем ему понадобился крепёжный ключ?» – удивлённо подумал Роберт Маркович, увидев, как Костя достаёт из бардачка телескопический, баллонный ключ для крепления колёс. – «Неужели пробил колесо? Вот, тебе раз. Ладно, если только одно…» – Между тем Костя, продолжая улыбаться, молча, протянул ключ полковнику, в глазах которого появилось вопросительное недоумение, как от непонятой шутки.
– Ты что ли хочешь, чтобы я перекинул тебе «запаску»? – только и успел спросить он, растерянно улыбаясь.
В ответ раздался слабый хлопок. Гораздо более лёгкий, чем издаёт пробка откупоренной бутылки шампанского, а с дульного среза этого самого «крепёжного ключа» сизой змейкой сполз пороховой дымок. Велрод МК-1, бесшумное творение британских оружейников прошлого века, действительно, больше всего напоминал ключ для крепления колёс, и меньше всего – пистолет с глушителем: настолько нелепой и неуклюжей, на первый взгляд, казалась вся его конструкция. Генерал Шаромов любил разные такие, «игрушки», давно ставшие почти раритетными, и собирал их в качестве коллекционных образцов по всей планете. Иногда они казались ему более совершенными, чем современные образцы и зачастую, как ни странно, оправдывали это мнение. Эту же «корягу», как доверительно генерал называл «Велрод», он раздобыл, как раз, в ходе очередной операции в Мньямне, когда та была ещё Бирмой, весьма задолго до того, как Костя стал возить там какого-то важного и франтоватого щёголя из дипмиссии.