– Ну, и что вы все замолчали опять, будь-то скот перед забоем?! Опять что ли молчание ягнят началось? Как в прежние времена?! Неужели вы, и впрямь, повелись на байки этого конторщика? На его благие призывы? «Фашисты»! «Террористы»! Да у них каждый второй, если не фашист, то террорист, если не согласен с режимом. А когда и где эти господа были заодно с простым народом? Припомните мне хотя бы один такой случай. Каких только сказок о свободе и светлом будущем мы не наслушались от них, стоя, как быдло, в загоне, столько лет, покорно блея, и, жуя свою жвачку. Теперь у них новые сказки появились. Про социальную заразу, видите ли… – Новоявленный оратор с шумом встал с места и решительно зашагал к трибуне, продолжая на ходу вещать свою проповедь и бурно жестикулировать. Человек был явно не из робкого десятка и, при этом, умел правильно расставлять акценты. Рудин сразу понял, что он действует не сам по себе, а является ведомым какой-то другой, более сильной фигурой, иначе говоря, – кукловодом. К этому следует добавить немного красок с натуралистической палитры его конституции, делающей её обладателя похожим на профессионального боксёра или борца, – и готов законченный портрет наёмного и хорошо подготовленного провокатора. Рудин знал, что весь этот опасный и во многом импровизированный спектакль под названием «День тишины», отрежиссирован Конторой, причём, с его, Рудина, прямой подачи, и теперь, среди сидящих здесь должно было быть немало «засланных казачков», каждый со своей заученной репризой. Но в последний момент явились далеко не все, а те, кто явился, – были далеко не первыми лицами, а, может быть, даже и не вторыми. От многих из них откровенно тащило махровой уголовщиной, не имевшей ничего общего с какими-либо идейными посылами. А, значит, истинные зачинщики и организаторы беспорядков опять отсидятся в тени и, следовательно, заманить их на одну клейкую плёнку или прихлопнуть всех одной мухобойкой сегодня уже не получится. Отдельным вопросом оставались люди в масках. «Кто они, и кто придумал весь этот маскарад?» – раздражённо подумал полковник. – «Этого в сценарии не было. Тоже мне, магистры ордена». Он презрительно усмехнулся, спрятав усмешку в бесцветную, благодушную улыбку старого бумажного червя, чьим основным делом, по общему мнению, должна была являться лишь красноречивая болтовня. – Ну, да ладно, чёрт с ними: и не с такими договаривался. – Но в данном случае что-то с самого начала пошло не так. Чья-то незримая тень явственно маячила за всем этим. Вероятно, того, кто хочет сломать ему игру. Но кто? Ведь, об этом постановочном фарсе знал только очень ограниченный круг людей. Неужели свои?! Но зачем?! Бросать же тень подозрения на бригадира не поднималась ни одна извилина его холодного мозга, внутри не звучал ни один шепоток его искушённого, профессионального чутья.
Между тем, человек с фигурой борца, вплотную подошёл к трибуне и пристально уставился на членов президиума, сидящих за длинным, убранным суконной скатертью, столом.
– Вы только посмотрите на этих ряженых, – словно продолжая и, озвучивая вслух, тайные мысли Рудина, сказал он и нервно захохотал. – Вот это я понимаю: революционная конспирация! Мозг нашей борьбы, так сказать. А он, то есть, мозг, должен питаться и быть неуязвимым. Отсюда, видать, и эти денежные сборы, и эти маски. Правильно я говорю? – И он снова засмеялся, искусственно и зло. – Даже здесь нет никакой демократии! Все равны, но есть, кто ещё ровнее. Раньше нам с кремлёвской трибуны каракулевые папахи, да пыжики кивали. Теперь на маски перешли. – Провокатор повернулся лицом к аудитории. – Почему вы должны подставляться за них? Может, этот чекист сейчас ведёт тайную видеосъёмку из какой-нибудь пуговицы на своей куртке: у них, там, полно всяких таких штучек, а завтра вам предъявят обвинения в организации антигосударственного путча и уничтожат без суда и следствия. А эти, – он кивнул в сторону «масок», как всегда, отмажутся. – В зале почувствовалось глухое брожение. Инертная тишина, которая поначалу сопутствовала переговорному процессу, вдруг, стала постепенно наполняться горючей смесью разных настроений, большей частью негативных, и, готовых в любую минуту разогреться до критической массы. Провокатор это почувствовал и понял, что достиг своей цели. – А, ну-ка, быстро сняли эти дурацкие колпаки, да показали народу своё истинное лицо! – крикнул он. – Что если, как за этими масками, да прячутся холёные рожи ментовских подставок? Что тогда, а? То – то, мне не очень нравится этот «красный» пафос нашего председателя. Уж больно он в унисон поёт с этим, как, бишь его… – Он махнул рукой в сторону Рудина. Председатель медленно встал из-за стола. И, хотя выражение его лица было спрятано за маской, во всей молчаливой динамике его движений теперь угадывались агрессия и злая воля. Похоже, что большего, чем сейчас оскорбления он не получал ни от кого и никогда.