– Мужик правильно говорит! – раздалось снизу сразу несколько голосов. – По делу! А вот ты, председатель, по ходу, совсем не о том базаришь. Какая мы тебе братва? Сам же говорил, что здесь не правило кичманское, где фраеров на перо ставят, а ведёшь себя, как пахан на воровском сходняке. Ты сам-то откуда здесь взялся и кого представляешь? Ты и вся твоя компания в масках? – Неожиданно говоривший получил сильный удар в ухо от одного из сторонников председателя. После этого всё активное большинство в зале, словно только и ждавшее этого, как по команде, сцепилось друг с другом, быстро превратившись в один сплошной клубок дерущихся тел, который, лягаясь и рыча по-звериному, покатился вперёд, прямо по направлению к трибуне, где стоял Рудин.
– Остановитесь, безумцы! Вы что творите?! – Дядя Гена «Циклоп растерянно развёл в сторону руки, беспомощно апеллируя словами и жестами к разъярённой толпе, и, при этом, жалко сверкая своим единственным глазом, но на него больше никто не обращал внимания. А через минуту он уже сам валялся у подмостков сцены, окровавленный и растоптанный, даже не успев, толком, оказать достойного сопротивления и осознать момент наступления трагического финала.
Это был, без сомнения, третий, высший уровень социальной опасности, и полковник Рудин трижды, с силой надавил пальцем на тревожную кнопку. Он знал, что расчётное время прибытия группы на объект от ближайшей точки дислокации составит около десяти, максимум, – пятнадцати минут, но при теперешнем раскладе дел – даже и этого было слишком много. Его поражало то, что, не смотря на смертельную опасность, нависшую над всеми участниками переговоров, никто из них даже не пытался пробраться к спасительному выходу и выскочить из него незамеченным. Напротив, все лезли в самую гущу событий, как будь-то мечтали только лишь о том, чтобы внести побольше своей лепты в этот хаос общего, кровавого безумия. Рудин, действуя на подсознательном уровне многолетних и хорошо отработанных навыков, прижал подбородок к груди и, выставив вперёд руки, принял оборонительную стойку. Две первые жертвы полковника, поймав челюстями его здоровенные кулаки, отлетели от них, как от стенки горох и тихо замерли на полу в вычурных позах. Затем кто-то попытался ударить его стулом по голове, но сам вперёд получил удар ногой такой страшной силы, что кости его грудной клетки пугающе хрустнули, по-видимому, причинив внутренним органам их владельца непоправимый урон. Однако, самые замечательные способности Германа Борисовича заключались не в его мастерстве бойца – рукопашника, хотя и это, применительно к его возрасту и основному профилю работы, было удивительно, а в умении проводить холодную аналитику, казалось бы, даже в самых неподходящих условиях. Так, разбрасывая и увеча наседавшие на него тела атакующих, он анализировал их состояние и поведение, подмечая даже характерные особенности их мимики. Основным итогом его наблюдений явилось то, что всё поведение этих людей сейчас восходило не иначе, как просто к диким, животным инстинктам хищников, а их мимика только наглядно подтверждала это. Перед ним были уже не люди, хотя ещё и не звери, а, скорее, нечто среднее, что управлялось какой-то неведомой и страшной силой.