– А что делать с этими, кэп? – Молодой, щеголеватого вида лейтенант, с коротко остриженными усиками и зачёсанной назад чёлкой, небрежно махнул рукой в сторону двора, где лежали тела убитых и вопросительно уставился на командира.
– Делай, что хочешь, – ответил тот. – Можешь из них чучел набить, а можешь на консервы пустить: вдруг в России голод начнётся. – Он сплюнул под ноги и нехорошо рассмеялся.
– Нет, ну, правда, командир… – чуть не жалобно протянул лейтенант, не обращая внимания на издевательский тон капитана. – С живыми-то – там всё ясно: в автозаки их – и вперёд. А, вот, этих – куда? – И он опять махнул рукой в сторону, беспорядочно разбросанных по двору, тел, как будь-то, речь шла о мешках, набитых мусором. – Труповозок по городу не хватает, морги переполнены, и клиентов больше не принимают, – посетовал он. – Я лично связывался, узнавал.
– Ну, раз, ты лично связывался и узнавал, тогда размещай их по гостиницам или вези к себе домой, – ответил капитан, смерив подчинённого откровенно недружелюбным взглядом. – Мне что, – учить тебя надо?! Пусть теперь морги уплотняют свои холодильники или штабелюют «жмуров» прямо на улице: пока холодно, – не протухнут. Или у тебя другие варианты есть? – И, увидев замешательство на лице офицера, снова зыкнул на него в голос:
– Ну, что стал, как вкопанный? Бегом – исполнять!
– Есть! – Молодой офицер, отрывисто козырнув, поспешно скрылся из вида, а капитан, не спеша, побрёл вдоль двора, окружавшего двухэтажное здание с нелепым названием: «Дом профсоюзов». Вокруг, повсюду, валялись отстрелянные гильзы, осколки разбитого стекла и фрагменты оконных фрамуг и фасада в виде деревянной щепы и кусков пластика. Вовнутрь здания заходить не имело смысла, так как там всё было перевёрнуто вверх дном и зияло вселенской пустотой, – ни людей, ни мебели. Бойцы, загодя, перетаскали все оставшиеся в здании трупы и искорёженную рухлядь во двор, чем облегчили предстоящую работу похоронной команде и доблестным труженикам тыла ЖКХ, оставив после себя, на полу, лишь кровавые полосы – следы волочения тел.
Капитан отрешённо опустился на корточки и закурил. – Вот тебе, бабушка, и «день тишины» – устало подумал он. – Посовещались, называется, мать твою! Теперь – жди новой мясорубки. – Он окликнул кого-то из суетившихся неподалёку бойцов, и тот проворно подскочил к нему, отрапортовав, как положено по уставу. Капитан одобрительно кивнул и спросил после:
– А что полковник?.. Ну тот, что из Москвы. Как, бишь, его? Рудин, кажется. Он где сейчас?
– Да, вон, там лежит. – Боец указал на небольшой холмик у дороги, на котором краснело, невесть откуда взявшееся, расстеленное прямо на земле, стёганое одеяло с лежащим на нём телом.
– Холодный? – спросил капитан.
– Холоднее только лёд, – непринуждённо и почему-то весело ответил боец.
– А как опознали, что это он?
– Да его сейчас и родная мать бы не узнала. Только по радиомаячку и определили. Слышим, сигнал идёт от кого-то: пи… пи… пи. Ну, вот, так и вышли…
– Ясно. Следов огнестрела на нём, надеюсь, нет? Я к тому, что сами-то, хоть, не зацепили его при штурме?
– Визуально – нет, а, так, – все вопросы к эксперту.
– Свободен, – бросил капитан.
Когда боец ушёл, он глубоко, чуть не до тошноты, затянулся окурком, уже почти обжигавшим губы, и вышел на дорогу, на которой стояло несколько тентованных машин – для «двухсотых». Незнакомый шофёр, свесившись из окна одной из них, что-то кричал ему, но слышно не было из-за сильного ветра. Тогда он подошёл ближе, и фразы стали более различимы.
– Слышь, капитан, – донеслось до него, – когда я сюда ехал, то во дворе, недалеко от полицейской управы, видел лежащего на земле мужика. Он улыбался, и глаза у него были открыты. Представляешь, лежит, себе, улыбается и смотрит в небо.
– Представляю, – и что дальше? Ты хочешь, чтобы я закрыл ему глаза и положил на них по медному пятаку?
– Нет. Я просто хотел бы забрать его на обратном пути, если можно – до кучи, так сказать.
– Смотря, какая будет куча. Вдруг все не влезут. И с чего, это, ты взял, что он наш пассажир? Я что-то раньше не видел улыбающихся и пялящих в небо зенки покойников. Скорей всего, это алкаш или наркоман какой-нибудь. Их сейчас полно везде валяется.
– Нет, этот точно наш. Пар изо рта не идёт, и на лбу, – что-то вроде трупных пятен. У меня глаз на их брата, покойника, хорошо намётан.
– Лучше бы ты наметал его на что-нибудь другое, водила. Тебе что, больше делать нечего, как только по городу всех покойников собирать? Пусть лучше этим занимаются специальные службы, а у нас здесь свои задачи. Ты меня понял?