– Понял. Нет, так, нет. Моё дело – предложить. – Шофёр, обиженно отвернулся и громко хлопнул дверью. Через некоторое время его «Урал», хищно рыкнув двухсотсильным дизелем, нетерпеливо задрожал, затрясся, после чего резво покатился по дорожной наледи, скрывая за шнурованным тентом кузова, с десяток, или больше, бывших участников переговоров.
Глава 27
Доктор Плеханов
Бригадир воспринял очередное известие о гибели своего подчинённого не просто со стоическим спокойствием, но весьма даже сдержанно, словно это был вполне ожидаемый и прогнозируемый результат. Разумеется, было жаль полковника: ведь, столько лет вместе. Столько всего, можно сказать, осталось позади. Одних только совместных, выездных командировок, – штук десять, не меньше. А сколько операций локального характера? Так сразу и не вспомнишь. И, при этом, все проведены блестяще. И, во многом, как раз, благодаря именно ему, Рудину. А этот ревностный и, добросовестный до фанатизма служака, он и на этот раз сделал всё правильно. Может, это и было его главной проблемой, – делать всегда и всё правильно, ибо на сей раз бедняга даже не подозревал, что под занавес на сцену будут выведены совсем другие действующие лица и исполнители, которые и превратят этот запланированный фарс в трагедию. Пусть даже ценой своей жизни. Да, что, там, своей, – ценой его, полковника, жизни. Но, ведь, это же не было сделано преднамеренно, правда? Никто же специально этого не планировал, верно, ведь? К чему же тогда терзаться и искать причины? Разве возможно было что-то предотвратить или изменить в данной ситуации? Тем более, что и сам-то весь этот человеческий материал, представляющий собой не иначе, как форменную разносортицу идей, поступков и судеб, относился, к категории, скорее разменного, чем отменного.
Генерал про себя улыбнулся этому удачно найденному словосочетанию, и по привычке утонул взглядом в оконном пространстве, набираясь оттуда, по его всегдашнему уверению, некоего внутреннего спокойствия и средоточия сил. Потом, уже ставшим почти привычным движением руки, извлёк из бара литровую ёмкость русского, экологически чистого продукта, а также пару приборов к нему, и, быстро раскидав по тарелкам изысканную закуску из представителей семейства лососёвых, нажал клавишу селекторной связи:
– Плеханова ко мне.
Доктор не заставил себя долго ждать и появился уже через минуту, застыв в дверях кабинета, словно тень. Потом также бесшумно и незаметно нырнул в глубину его пространства и вынырнул уже почти у самой кромки массивного дубового бюро, призванного здесь олицетворять власть и порядок. Эта его способность передвигаться беззвучно и плавно придавала ему сходство с речным жуком – водомером, изящно скользящим по водной глади, словно конькобежец по льду, что одновременно и злило и восхищало бригадира. Больше, конечно, злило. Кому понравиться, когда за твоей спиной или перед самым твоим носом, как из-под земли, неожиданно вырастает чья-либо физиономия. Один Рэкс был начеку и внимательно следил за каждым шагом вошедшего, не выказывая при этом лишних признаков беспокойства, но и не теряя бдительности. Он давно и хорошо знал Плеханова. Впрочем, это не давало ни ему, ни любому другому, кого также давно и хорошо знал Рэкс, никаких льгот в плане личной безопасности. Ибо произнеси генерал хоть слово, означающее команду к атаке, или сделай хоть малейший, незначительный жест из той же тематики в адрес пса, – и тогда их печальному избраннику не позавидует и грешник в аду.
– Вызывали, товарищ генерал, – прозвучало над самым ухом Шаромова настолько внезапно, что он невольно вздрогнул и досадливо поморщился.
– И когда ты только оставишь эту свою скверную привычку – пугать людей, Георгий Валентинович? – посетовал он. – Не понимаю, как с такими габаритами можно так легко передвигаться. Покойный Гуревич, к примеру, был не на много тяжелее тебя, но двигался, как слон. На третьем этаже отдела всегда было слышно, когда он, на первом, входил в двери вестибюля. А с такими данными, как у тебя, можно смело записываться в ниндзи. Кстати, у нас как раз есть свой такой отдел. Там ребята во всех смыслах работают ничем не хуже этих пресловутых тайных шпионов средневековья.
– Спасибо за комплимент, товарищ генерал, – вымученно улыбнулся Плеханов, – но это не единственное моё достоинство. Есть, например, и другие, которые пока ещё позволяют мне заниматься научной деятельностью в рамках нашего ведомства.
– Ну-ну! Ты только не обижайся, голубчик! – рассмеялся генерал и снисходительно похлопал подчинённого по плечу.
Но Плеханов и не думал обижаться. Он старался вообще ни о чём не думать. Сейчас доктор сам был похож на неизлечимо больного, каждая клеточка которого вопила от невыносимой боли и взывала о помощи. Последняя ампула, содержавшая сложный химический состав из соединений опиатов, со сломанной стеклянной шейкой валялась на полке его сейфа со вчерашнего вечера, а, вместе с тем, новых, радужных перспектив для поправки самочувствия в ближайшее время, как видно, не предвиделось.