Зато Семёну Осиповичу, как «единственному мужику» в этой компании была уготована самая важная и ответственная роль, и он с ужасом сознавал, что ему, впервые за долгие годы, придётся сесть за руль этой старой японской посудины. Впрочем, будь она и поновее, это ничего не меняло бы в лучшую сторону, поскольку в качестве самостоятельного водителя он не выступал уже лет пять: сначала возили на «казёнке» в Управе, потом, – в ЧОПе. Но больше всего его ужасала мысль о том, что теперь Ронина не узнает снайпер, а потому его, Мендинского, миссия будет полностью провалена. Так, мало того, его ещё и хотят выставить в самой неприглядной и комической роли. Этот мерзавец Ронин, ничего лучше не придумал, как переодеться и загримироваться его дочерью. И, ведь, как похож, сволочь! Сидит теперь себе на заднем сиденье и мило болтает со своей «мамочкой». Какой позор! Бедная Агни! Она ещё и смеётся там. Что же теперь делать?! Как предупредить генерала?! Он же не простит этого. Не простит никогда!
Минивен Альфард из семейства «тойотовых» оказался не такой уж и старой посудиной и вполне соответствовал заявленным трём с половиной литрам и целому табуну лошадей впридачу. Он с рёвом вылез из снежной каши бездорожья, опоясывающего дачный посёлок, немного побуксовал на развилке, и, преодолев крутой подъём в гору, наконец, выскочил на федеральную трассу, чтобы взять курс на областной центр. Не смотря на комичность ситуации, связанной с внешним видом и обликом пассажиров, на сей раз никому даже в голову не приходило подтрунивать друг над другом, как это бывало раньше. Да, и кому было подтрунивать. Васька Коляда сидел молча на переднем пассажирском, изредка поглядывая на Мендинского, и без конца просчитывая в уме всевозможные варианты операции. То, что их ждали и ждали давно, – это был даже не вопрос. Впрочем, как и то, что в их руках находится директор ЧОПа, который, как заложник, не представляет для Конторы ни малейшей ценности. Его, вообще, могли им просто подбросить, как наживлённую на крючок, приманку. Вопрос лишь в том, – зачем? Провезти их в центр по проездному билету его спецпропуска, выданного Конторой? Ну, допустим. А, дальше? Расстрелять машину на подъезде к Главку? А, вдруг, в ней не окажется Ронина. Расстрелять её ещё раньше, то, бишь, на трассе? Проблема всё та же, – в ней может не быть Сергея. И тогда все ниточки, ведущие к нему, будут в одночасье оборваны, а времени залатать эту дырку у них уже не будет. К тому же, зная контингент, с которым чекистам придётся иметь дело, на лёгкий и бескровный исход операции рассчитывать не придётся. Потери, хоть и минимальные, но будут. А оно им надо? Можно, конечно, шарахнуть по машине ракетой с недосягаемого расстояния. Это и верней и безопасней. Но всё опять же упирается в «кинолога». Будет ли его обугленный труп красоваться среди других в груде искорёженного металлолома? При прочих, равных обстоятельствах так бы и поступили. Подумаешь, пара убитых террористов, фактически, объявленных вне закона, да пара гражданских, случайно оказавшихся в зоне поражения. Но времени на случайные ошибки, как было отмечено ранее, у них нет. И им нужен только Ронин. А, значит, что? А то и значит, что их будут терпеливо вести до самой конечной остановки, за которой уже можно будет выборочно работать по мишеням. И прежде всего по Серёжке, фотки которого давно распечатаны на самых качественных минилабах-струйниках, и теперь красуются у всех перед глазами, как иконы Сергия Радонежского. А кто лучше всего справится с этой задачей, как не снайперы, рассевшиеся по чердакам, словно вороны, и глядящие на мир в перекрестье прицела? Ответ простой, – никто. И где эта конечная, на которой нужно высаживаться? Об этом, по-видимому, знает только добрейший Семён Осипович. Не очень-то он и упирался, когда его заставляли ехать в Конторский Главк. Так, разве что для вида больше. Значит дорожка у него туда проторенная, и этот вариант планировался Большим Братом заранее. А поскольку передать информацию или хоть как – то подать им оповещающий знак у него возможности нет, то, значит, он изначально знал, куда и зачем предстоит ехать, и был готов к этому.