– Ты прав, – ответил тот. – Верить этому человеку нельзя, и поэтому, пришлось принять кое-какие меры предупредительного характера, а именно: заминировать дачу. Если что-то пойдёт не так, и нас, действительно ждёт засада в виде снайперов, то я немедленно своим мобильником активирую радиомаячок на капсюльном детонаторе, под которым сейчас столько пластита, что хватит разнести в щепки это чудо садовой архитектуры.
Мендинский проехал ещё несколько десятков метров, прежде чем до него дошёл смысл сказанного, после чего с силой вдавил ногу в педаль тормоза. Сидевшие в салоне резко подались вперёд, едва не накрыв собой Коляду и водителя.
– Не имеете п'гава! – не своим голосом возопил директор. – Я дальше никуда не поеду! Агния, ты слышишь, что они гово'гят? Они хотят взо'гвать нашу дачу, где у нас сейчас находятся Янка и Лизка! Это чудовищно и подло. Да, у вас п'госто нет се'гца! Вы люди без мо'гали и совести! Лучше убейте меня с'газу: я всё г'авно никуда не поеду. – Он тупо уставился в пол, коим здесь являлся прорезиненный коврик машины и при этом тяжело и часто дышал. Агнесса Феоктистовна тревожно заёрзала на своём месте, не зная, что сказать.
– Давайте обойдёмся без глупостей, – назидательно и громко произнёс Коляда и упёрся стволом «Макара» в бок своего спутника. – Убить мы Вас всегда успеем. Вы лучше подумайте о своих близких. Тем, что Вы попытаетесь саботировать наши требования, или, не дай, Бог, – сорвать наши планы, – Вы только увеличите шансы того, что мой друг нажмёт кнопку. Это, надеюсь, понятно? – Мендинский ещё какое-то время продолжал безучастно глядеть себе под ноги и тяжело дышать.
– Что Вам от меня, в конце концов, нужно? – с трудом выдавил он из себя и перевёл взгляд. – Почему моя жена, дочь и внучка должны быть заложниками ваших планов? Мы что ли будем виноваты, если у вас что-нибудь не получится?
– Да. Вы и только Вы, лично, Мендинский, будете виноваты в том, что может случиться, если в настоящий момент, действительно, работаете на Контору, и поэтому нас ждёт какая-нибудь их неприятная, домашняя заготовка, – сказал Коляда.
– Вас и так ждут неп'гиятности, и это ещё мягко сказано, – отдышавшись, ответил директор. – Вы что же, думаете, там ду'гаки сидят, кото'гые совсем не ждут вас в гости и не готовятся к вст'гече?
– Мы – то, как раз, так и не думаем, – ответил Коляда, как можно более спокойным и естественным тоном. Но мы также уверены в том, что они не будут палить по машине наобум и без разбора. И дело тут не только и не столько в Вас, что бы Вы о себе не мнили, так как Вы для них, – простая пешка в большой игре, которую никто не пожалеет. Но одно я знаю точно: нас ждёт прицельная и выборочная стрельба, и ещё я знаю, что Вы об этом осведомлены. – При этих словах Мендинский дёрнулся всем телом, и уже открыл, было, рот, чтобы активно возразить, но Коляда предостерегающе поднял руку.
– Не нужно лишних эмоций и слов, Семён Осипович, – осадил он директора. – Вам не хуже меня известно, что в первоочередных планах у Конторы, – ликвидация Ронина. То есть, его физическое уничтожение. Проще говоря, – убийство. Он для них сейчас хуже дикого, бешеного зверя. Человек вне закона. Живая мишень, так сказать, на которую объявлена и теперь ведётся всем миром, включая Ваш ЧОП, бесчеловечная охота. Вам же в этой охоте отведена роль главного загонщика. Поэтому не стоит здесь разглагольствовать о морали, совести и человечности. Кому – кому, а, уж, Вам-то это не к лицу. —
После всего услышанного лицо Мендинского густо залилось краской, а глаза под запотевшими линзами очков рефлекторно сузились и лихорадочно забегали. В такие минуты он становился похож на взбешённого, но растерянного и загнанного в свой грот, осьминога, который спешно менял свой боевой окрас на защитный. Коляда понял, что попал в цель.
А посему, – спокойно, но твёрдо продолжал он, – я в первый и последний раз Вас спрашиваю: в каком, конкретно, месте нас будет ждать снайпер или снайперы, и какие у них на нас виды? – Он выжидающе уставился на Мендинского тяжёлым и сверлящим взглядом.
– Мне известно, по к'гайней ме'ге, только об одном снайпе'ге, – упавшим голосом просипел тот. – Он будет сидеть на к'гыше банка, что на пе'гек'гёстке улиц Ми'га и Юности, куда я должен буду подъехать и там «сломаться». Моя задача – вывести вас на снайпе'га, п'гедва'гительно оповестив его условным знаком. Без этого знака он ст'гелять не будет. – И потом добавил:
– Кажется, нап'готив него, на к'гыше ЦУМа должен будет г'азместиться его напа'гник, д'гугой снайпе'г. А виды у них на вас самые п'гостые: че'гез оптику п'гицела.