– Очень своевременное и ценное дополнение, – усмехнулся Коляда.
– А что это за условный знак? – Мендинский изобразил всплеск руками, по-видимому означавший жест досады в связи с поломкой машины.
– Оригинально! А у Вас хорошо получается, – вновь подтрунил Коляда. – Каково расстояние от места «поломки» до конторы?
– Мет'гов двести, не больше.
– А каково расчётное время нашего туда прибытия?
– Да тепе'гь уже никакого, – ответил Мендинский. – Связь с ними у меня, по известным п'гичинам, давно ут'гачена. Я даже не знаю: ждут ли они меня вообще. С тех по'г, как я исчез с их г'ада'гов, ни мне о них, ни им обо мне – ничего не известно. Вся иг'га пошла вслепую.
– Как же тогда они планировали Вас использовать?
– П'гиме'гно также, как и вы меня, только под их конт'голем. Но этого не случилось.
– А разве они не знают про Вашу дачу? Почему туда пришли не люди из Конторы, а какие-то бандиты?
– Этого я не знаю, – недоумённо пожал плечами Мендинский, и, увидев немой вопрос в глазах собеседника, с чувством воскликнул:
– Ну, я, действительно, не знаю! – Это было похоже на правду, ибо всё происходящее и, впрямь, не поддавалось никакому объяснению, и потому вселяло в душу директора растерянность и страх. Мало того, что оно грозило поставить крест на всех его радужных мечтах и прожектах относительно столичной прописки и предстоящего бизнеса, и в этом смысле уже не просто попахивало, а откровенно тащило дерьмом, так оно ещё и подвергало угрозе жизнь самых близких ему людей.
– Я всё сделаю, как вы скажете, всё сделаю – поспешно пролепетал он плаксивым голосом. – Только не т'гогайте дочь и внучку. – Могло показаться, что Мендинский был окончательно сломлен и деморализован. По крайней мере, так выглядело внешне. Но Васька Коляда был не из тех, кто верил в чудесные и быстрые метаморфозы и хорошо знал, как бывает обманчива личина иуды. А потому он вовсе и не думал расслабляться и менять тон.
– Никто и никому здесь не причинит зла, – решительно сказал он, – но только при одном условии: Вы на протяжении всей операции делаете всё правильно и действуете только в рамках заранее оговорённых нами инструкций. При этом безоговорочно выполняете все наши требования при любых, даже самых нестандартных, внезапно возникших ситуациях. И, Боже Вас упаси, – он выразительно щёлкнул двумя пальцами, намекая на неотвратимость возмездия, Боже Вас упаси – повторил он, – удариться в самодеятельность! Вам ясно?! – Мендинский согласно затряс головой, и машина, как по команде, осторожно тронулась с места, постепенно набирая обороты, соответствующие её статусу. В салоне наступила непродолжительная тишина.
– Скоро будет блокпост, командир, – подал голос Янис, до этого внимательно слушавший диалог и с наслаждением смаковавший эту удивительную способность «Хохла» прокачивать клиента. «Хохол» и раньше слыл мастером психологической «рихтовки», а если понадобиться, – то и форсированного допроса. Но это было там, в горах. И это было очень давно…
– Блок – пост, говорю, скоро – повторил Янис, не дождавшись ответа.
– Какие наши действия?
– Какие действия, говоришь? – отозвался «Хохол», глубоко погрязший в стратегических расчётах и потому не слышавший первый вопрос – Действия наши будут самые непосредственные и самые правильные при данных обстоятельствах. Во-первых, мы остановимся у блок – поста, даже если нас не будут останавливать. Предстанем перед ними во всей своей красе. Зря что ли наряжались? Зря что ли ты перевёл на нас столько грима и косметики? Во-вторых, предъявим им документы на имя жены и дочери нашего друга Семёна Осиповича вместе с подлинными, так сказать, образцами. – Он весело подмигнул Сергею и его наречённой «мамаше». – А затем, то бишь, в-третьих, где-нибудь поблизости, нагло накроем поляну и демонстративно примем на грудь по «соточке». Типа разомнёмся перед тренировкой на лыжной базе. Теперь уже я – зря что ли угробил столько продуктов на экипировку мешков? Хоть досыта и вкусно поесть напоследок. Ладно, шучу. Короче, ни у кого не должно возникнуть даже тени сомнения в том, что наш друг вместе со всем своим семейством едет на пикник. Гвардейцы передадут эту информацию дальше, – на другие блокпосты, а те уже выше, – в Управу и в Главк. Вот, как-то так, примерно. Вопросы? Семён Осипович… Агнесса Феоктистовна… Вам всё ясно? – Чета Мендинских дружно закивала головами. При этом «Хохлу» показалось, что Агнесса Феоктистовна проявляет неподдельный интерес ко всему происходящему, словно речь идёт о сценической постановке, в которой ей отведена очень важная роль, чего, отнюдь, нельзя было сказать о главе семейства. Он сидел молча, напряжённо сжавшись в комок, словно сгусток энергии, готовой вырваться наружу, но при этом, всем видом стараясь показать свою лояльность и послушание. И только его глаза, вот уж, точно, зеркало души, лихорадочно бегали под линзами очков и говорили совсем об обратном, а именно – о желании переломить ход событий в свою пользу, а его холодный, искушённый жизненными перипетиями рассудок, вкупе с огромным опытом игрока, пребывал в мучительном поиске выхода из создавшегося положения. Как сорвать планы террористов? Как незаметно подать знак снайперам? Как предупредить обо всём генерала, чтобы остаться в его глазах верным уговору, а в глазах бандитов – жалким заложником, лишённым иллюзий? Как всё это сделать? Как?