– Ты опять в своём репертуаре, Георгий Валентинович, – не оборачиваясь, произнёс Шаромов.
– Извините, товарищ генерал, что без доклада и без стука, но у меня возникли интересные соображения по поводу наших будущих гостей, – бодро ответил Плеханов. – И я бы не хотел откладывать это в долгий ящик.
– Я только хочу уточнить, – каких гостей ты имеешь ввиду: местных или московских? – усмехнулся генерал, поворачиваясь к подчинённому. – Пока что к нам едет только эта пьяная сволочь Мендинский со своей женой, дочерью и двумя её пьяными подругами.
– А кто вперёд приедет, тот и гость – в тон ему ответил Плеханов и непринуждённо рассмеялся. На Шаромова был устремлён уже не тот тусклый, потухший взгляд конченого наркомана, – на него смотрели прежние одержимые страстью, глаза, в расширенных зрачках которых плясали огоньки другой, нездешней реальности.
– Ладно, шутник, заходи и устраивайся поудобнее: мы сейчас будем смотреть очень интересное кино. А, заодно, и поделишься своими соображениями. – С этими словами генерал включил монитор и открыл файлы с отснятым материалом.
Глава 29
Штурм
Армейские снайпера, как известно, народ усидчивый и немногословный, и что самое главное, – не слишком эмоциональный на работе. Они не будут делать ровным счётом ничего, пока не поступит команда. Ничего, даже если в оптике прицела будет разыгрываться драма вселенского масштаба с участием лиц из их ближайшего окружения. Они будут просто покусывать случайно подвернувшуюся травинку или перегонять по зубному ряду изжёванную спичку, непроизвольно щурясь, и, не позволяя никакой случайной мелочи нарушить рабочий вакуум в их головах. В эфир без крайней надобности им также выходить нельзя, чтобы, не дай Бог, вдруг, не оказаться на одной частоте с неприятелем. Так что неудивительно, когда этот постоянный «режим молчания» из профессиональной необходимости незаметно переходит у многих из них в личное качество.
Именно поэтому, ни у кого из двух стрелков, перекрывавших друг друга с разных точек, расположенных, согласно сценария, на крышах ЦУМа и городского отделения Сбербанка, не то, чтобы мускул на лице, – веко не дрогнуло, когда, по направлению к ним, пересекая совершенно пустой перекрёсток, и, фривольно виляя кузовом из стороны в сторону, выполз белый «японец», водитель которого, по-видимому, был страшно далёк от реальности.
Не доехав добрых полста метров до заданной системы координат, «минивен» резко дёрнулся, – похоже, в нём по ошибке «врубили» не ту скоростную передачу и остановился. Через пару минут из его нутра, буквально, вывалились три рослые фигуры светских львиц в фирменных лыжных костюмах и куртках, при полной спортивной экипировке, с зачехлёнными лыжными палками, рюкзачками и дорогущими бегунками от французской компании «Соломон». Они принялись беспорядочно размахивать руками, галдя, наперебой, пьяными, визгливыми голосами, и, тщетно пытаясь, при этом, бороться с силами гравитации, неудержимо тащившей их к земле. За ними следом вместе с пожилой дамой, вылез и сам хозяин авто, который также с трудом держался на ногах. При этом, никаких условных признаков «поломки» машины, либо сигнала тревоги он не обозначил и не подал. Ни явно, ни косвенно. Применительно к запланированной схеме всё это было непонятно и странно. Но нет команды, – нет действия.
По правде сказать, вся эта «тёплая» компания мало чем напоминала потенциальных лыжников, собравшихся в одночасье покорять закрученные спуски и треки на лыжной базе, кстати, давно закрытой для посещения, но ещё меньше она напоминала каких-либо террористов или диверсантов, задумавших свою преступную акцию против федеральных сил безопасности. Во всяком случае, после короткого: «Объект вижу» и столь же короткого: «Продолжайте вести», стрелки с позывными «Гром» и «Гюрза» продолжили флегматично жевать спички, не снимая пальцев со спусковых крючков. Напрягало лишь поведение дам, которые недвусмысленными возгласами, густо пересыпанными нецензурной лексикой и характерными жестами, выражали намерение справить свою естественную нужду. Причём, сделать это они собирались в подъезде того самого нефункционирующего и пустого здания Сбербанка, где со своей дальнозоркой «плёткой» засел «Гром», и где, разумеется, не было ни домофона, ни любого другого внутреннего запирающего устройства.
«Гром» в бешенстве сжал челюсти: «Вот же твари!». Его взбесило даже не то, что эти девицы для своего «мокрого» дела выбрали именно место его дислокации. Это мог быть вполне случайный выбор. Но его взбесило то, что все улицы вокруг, параллельные, перпендикулярные и ещё, чёрт знает какие, – все они были совершенно безлюдными, безлошадными и безмашинными, потому, как уже давно являлись если не авансценой, то уж, точно, кулисами театра боевых действий. Зачем же тогда ссать в подъезде? «Твари безмозглые», – снова родилось в его мозгу. – «Хоть бы вы утонули там!» – Он ненароком, в сердцах, перекусил пополам спичку, которую смаковал больше часа, и на всякий случай ослабил на крючке указательный палец.