– Говори.
– Вызовешь сюда группу захвата, скажешь, что подвергся нападению и ранен. Скажешь, что, мол, ситуация вышла из под контроля и нужна поддержка. Все террористы сейчас в машине и ведут оттуда прицельный огонь. Кстати, всё это почти соответствует действительности, кроме машины. А напарнику сейчас же сообщишь, что взят в заложники, что также соответствует действительности, поэтому пусть сидит себе тихо на своём чердаке, не рыпается и ни с кем не выходит на связь, а то тебе – каюк, понял?
– Понял. Ты хочешь из моей «плётки» положить наших пацанов? – «Гром» внимательно посмотрел на «Лусиса».
– Это, как раз, вас, таких, вот, пацанов и учат без разбора валить всех подряд, а мы умеем кое-что получше. – «Лусис» вспомнил, как красавчик Гэсэр стреножил пятерых собровцев при штурме дома тётушки Янжимы, не причинив им при этом никакого существенного вреда. Эта тактика могла бы пригодиться и сейчас для выманивания и нейтрализации малой кровью основного костяка силовиков, с тем, чтобы упростить задачу проникновения внутрь здания. Главное, – обойтись без жертв. Дальнейший сценарий расписан пошагово.
– Короче, сынок, – уже почти миролюбивым тоном произнёс «Лусис». – Я думаю, что обойдётся без «двухсотых». Во всяком случае, с вашей стороны. – «Гром», немного оттаявшим, но по-прежнему очумелым взглядом, утюжил этого «ряженого», который не просто сделал его на счёт: «раз», но ещё и продолжал уверенно вести свою игру.
– Неплохой ты, видать, мужик, – сказал он, – и классный «профи». Говорю тебе это от чистого сердца. Уж не знаю, где и кем ты, там, был раньше, но служил, точно, не в стройбате. Но сколько бы я тобой не восхищался, – шансов у тебя всё равно нет. – Сказав это, снайпер приложился ухом к «трубе» и, не теряя времени, принялся деловито исполнять указание «Лусиса».
– Посмотрим, – спокойно ответил «Лусис», и передал «Хохлу» сигнал готовности. А потом он просто слился в одно целое с оружием. Слился настолько что, казалось, чувствовал его пульс и дыхание, хотя оно и было из под чужого плеча. Он ласково, словно любовницу, погладил приклад винтовки, и что-то прошептал ей на одном лишь ему известном, языке. Для непосвящённого было бы дико слышать, как кто-то просит прощение у огнестрельного оружия за то, что, дескать, мол, всегда больше любил холодное. Всё это смахивало бы не на покаянное признание, а на обыкновенную паранойю. Но Янис знал, как молиться своим Богам войны, ибо был посвящённым. И он всегда молился им и просил прощение, когда это было нужно. И оружие всегда прощало его, и потом уже никогда не подводило.
Между тем, Васька «Хохол» уже убрал чету Мендинских с линии огня, оставив белеть одиноким парусом «Альфард», ставший теперь основной и единственной мишенью, и вместе с Сергеем, дворами, со всей необходимой амуницией, успешно проводил спринтерский забег на двести метров до дверей областного управления ФСБ. Одновременно с этим в обратном направлении, прижимаясь к фасадам зданий, по разные стороны дороги, к Янису текло два живых ручейка из шести человеческих тел, экипированных по полной боевой. В оптику прицела было отчётливо видно, что все бойцы облачены в портативные противогазы, некоторые тащили какие-то баллоны. С одной стороны это успокаивало. Значит, огня на поражение они пока вести не будут, что повышало шансы на выживание, и давало фору во времени. Но, с другой стороны, – что бы это могло значить? Разве они нужны кому-то живыми? В особенности – Сергей. Нет, тут что-то не то. А, может быть, это вовсе не безобидная «черёмушка» или какой-нибудь хлорпикринчик, которым их окуривали в «учебке», в Чирчике, а очень боевой и очень нервный паралитик, типа «веселящего» газа. И, вот, тогда, – шансов уже, точно, никаких. И, вот, тогда, – привет с Дубровки! Так что стрелять придётся по-любому.
«Лусис» ненароком взглянул на своего «напарника». Тот слегка постанывал, – сказывалась кровопотеря и болевой синдром, но в целом, держался молодцом.
– Потерпи, сынок, – сказал Янис. – Скоро всё закончится, и тебя подлечат. А пока лежи спокойно: ничего с тобой не случится. – «Гром» в ответ только ухмыльнулся и закрыл глаза.
Между тем, Янис окончательно и бесповоротно прильнул зрачком к мощному окуляру «эсвэдэшки», задерживая дыхание, как перед длительным погружением, и, выждав момент, плавно давнул на спусковой крючок. Потом ещё, ещё и ещё… Звуков выстрелов почти не было слышно, только приклад слегка подёргивался у плеча, да отстрелянные гильзы с лёгким, мелодичным звоном отскакивали в сторону. Бойцы группы захвата, успевшие уже покрыть две трети расстояния до цели, и, не знавшие, где сидит снайпер, с удивлением смотрели друг на друга, заваливаясь на бок, и тут же застывая в неподвижных и неестественных позах, словно подвергнутые действию космического холода. Это происходило настолько быстро, что, глядя со стороны, было невозможно определить ни сам источник воздействия на них, ни место локализации этого самого источника. «Лусис» оторвал взгляд от оптики и недоумённо уставился на свою новоиспечённую подругу. – Неужели сбился прицел, и я валю всех «на глушняк»?! – с ужасом подумал он. – Да, нет же, этого не может быть! Оптика – в порядке. Прицельная планка на месте. Что за чёрт? Я не мог промахнуться. Даже если заряды с термоупроченным сердечником, а это, скорее всего, так и есть, то всё равно летальные исходы исключены. Я же ясно видел, что все пчёлки долетели до своих цветочков, то бишь, до мягких тканей бёдер атакующих. – Он с судорожной поспешностью выдернул затвором заряд из канала ствола и принялся его рассматривать.