– Ну, раз, чувство юмора осталось – значит, жить будешь, – сказал он. – А, вот, насчёт смены пола, – я подумаю.
– Так вот Вы какой, господин Ронин. Человек – волна. А Вы знаете, что именно так и переводится с японского семантическое значение фамилии Ронин: «человек – волна». Другими словами, – самурай, оставшийся без господина, воин, предоставленный самому себе. Очень редкая фамилия. – На Сергея почти в упор смотрели выразительные, изучающие глаза генерала Шаромова. В них не было ни ненависти, ни мести, ни ещё чего-либо в этом роде. Не было даже банальной, здоровой злости, несмотря на всю цену, заплаченную за столь дорогого гостя. Напротив, его лицо светилось искренним радушием и неподдельным любопытством.
– Вы уж извините, Сергей, но после этой вынужденной «отключки» нам пришлось как следует повозиться с Вашим лицом: отмыть его от помады и грима, снять накладные ресницы, парик, бижутерию и прочая, и прочая… А иначе, как бы мы Вас тогда распознали. Хотя, если честно, – то нам просто крупно повезло: на Вашем месте мог оказаться любой другой. И тогда бы всё осложнилось в разы. Но, к счастью, мой расчёт оказался верен, и Вы отправились туда, куда и должны были отправиться, то есть, к месту временного обитания гражданки Мухиной. В голосе генерала не было ни насмешки, ни торжества победителя, лишь на губах играла улыбка удовлетворённого самолюбия.
Сергей всем своим естеством ощущал, что недавно к нему крепко и от души приложились: голову штормило так, что качало сидя, а глаза застилал плотный туман неизвестной субстанции.
«Что это было: электрошок, или просто здоровенная оплеуха с ноги? – подумал он. – Руку бы я точно не пропустил. И что, вообще, произошло на самом деле? Никого же не было на пути, кроме этих двух лохов в дежурке. Всё же шло гладко, как по нотам. Тогда где я прокололся? И, кстати, почему до сих пор не связан и не закован в «браслеты»? Да, какое там…в браслеты. Почему я, вообще, жив ещё? – Вопросы роились в голове, не находя нужного ответа. Генерал, словно читая их по глазам, как открытую книгу, и здесь не преминул щегольнуть своими телепатическими способностями, которые ему приписывались всеми, кто с ним общался.
– Не старайтесь сейчас ничего анализировать, – вкрадчивым тоном произнёс он. – Правды не дознаетесь, а, вот, голове станет только хуже. Вы, батенька, итак преуспели настолько, что я не просто удивлён, – я восхищён! И хоть раздавать комплименты – не моё амплуа, но признаюсь честно: на моей памяти не было ничего похожего. Так, вчистую, переиграть Контору…Браво! Думаю, что эта ваша постановка впоследствии войдёт во все учебные пособия и хрестоматии для спецслужб. Я мог бы ещё долго рассыпаться в дифирамбах, будь у нас достаточно времени. Но времени у нас, как раз, и нет. Да и времена нынче грядут не самые лучшие. Совсем скоро сюда, из Москвы прибудут мои коллеги, и тогда всё может закончиться очень быстро и очень скверно для нас обоих. Но этого можно избежать. С Вашей, разумеется, помощью. Да, кстати, я не представился. Генерал – лейтенант Федеральной Службы Безопасности Шаромов. Для Вас – просто генерал. Можно – без «господин». А сейчас давайте обговорим некоторые условия наших дальнейших взаимоотношений. Только договоримся сразу: я говорю, – Вы слушаете и не перебиваете. Потом я отвечу на все Ваши вопросы. Итак, начнём по порядку. Ваши друзья сейчас находятся в здании управления. Они пока живы, но, меня, честно говоря, их судьба мало интересует. Тот, кого вы называете «хохлом», в данный момент заблокирован в подсобке. Там с ним занимается наш сотрудник, доктор Плеханов. Так что, как говорится, делайте свои ставки, господа. Лично я ставлю на Плеханова в соотношении один к двум. Хотя, нет, погодите: этот ваш «Хохол»… Я весьма наслышан о нём… Так что, лучше уж – один к одному… Второй Ваш товарищ, как, бишь, его, там – «Лусис», кажется. Он в настоящее время контролирует весь верхний этаж. Это просто поразительно, но ему в одиночку удалось пробиться туда, прихватив с собой в заложники, ещё и дежурного с помощником. Они то и сообщили нам с места последней своей дислокации, что этот ваш «Лусис» обляпал пластитом все несущие конструкции здания и теперь угрожает взрывом при посредстве радиомаячка. Сами они также у него на мушке. Не скрою, что это большая проблема. Но это не только для одного меня большая проблема. Это для всех нас большая проблема. Ну, рванёт он этот пластит! Ну осыплется всё здание пылью до самого фундамента. И что дальше? Бессмысленная, псевдогероическая гибель под обломками. А ради чего или – кого, спрашивается? Разве этого от Вас ждёт сейчас Ваша любимая девушка, Рита Мухина? Разве ради этого был так талантливо отрежиссирован, и так мастерски поставлен этот величайший в истории всех спецопераций спектакль? – Шаромов бил, что называется, в «десятку», мощно и точно, вперив в Ронина немигающий взгляд хищной птицы. Будучи прекрасным психологом и блестящим оратором, он понимал, что это должно было сработать. И не ошибся. На лице Сергея в какой-то момент промелькнула едва заметная гримаса сильнейшего внутреннего напряжения. Другой бы и не заметил. Но только не Шаромов. – Один Вы, Сергей, можете уговорить его не делать этого, – продолжал он своё наступление. – Тем более, что очень скоро нам понадобится этот верхний этаж. – После этого разведка боем из умеренного наступления перешла в лобовую атаку, в которой он, в привычной для себя манере, беспощадно давил психику собеседника тяжёлыми гусеницами логики и артистизмом наигранных чувств.