– Ради Вашей же великой любви и дружбы! – уже почти кричал Шаромов. – Ради вашего будущего с Ритой! Ради ваших будущих детей, наконец. – Он так вошёл в роль и так откровенно наслаждался произведённым от сказанного им эффектом, что не заметил, как стал слегка заигрываться. – А, иначе, какой во всём этом смысл? Какой смысл в том, что уже погибли ваши лучшие друзья «Монгол» и «Дракула», а теперь погибнут ещё и все остальные. Вместе с Вами и Ритой. Какой во всём этом смысл, я Вас спрашиваю?! – Шаромов перевёл дыхание и вытер платком лоб. Первый акт был завершён, но никто не торопился опускать занавес.
– Ну, с этим, более – менее, ясно, – уже спокойным тоном произнёс он. – Надеюсь, у этого вашего неистового латыша достанет здравого смысла не устраивать здесь армагеддон. Теперь – второе. На крыше нашего Управления сейчас под парами стоит, вернее сказать, висит над ней, со спущенным верёвочным трапом, вертолёт. Горючего в нём хватит с лихвой, чтобы пересечь границу, но это, как говорится, уже крайний случай. Кстати, вот и ответ на вопрос: почему нам понадобиться этот верхний этаж, где засел Ваш приятель. Вы же, как видите, нужны мне живой и только живой. Почему, – сейчас это не так важно: в своё время всё узнаете сами, и, может быть, я даже найду в Вашем лице единомышленника. А пока важно лишь то, что Вы с Ритой будете жить. Рита, разумеется, полетит с нами. Разве не это самое главное? Разве не этого Вы хотели, когда шли сюда? В противном случае нам всем грозит смертельная опасность. Выбирайте! И ещё одно: чтобы нас не «сняли» с земли, Вы должны «взять» меня в заложники. Теперь последний, но очень важный момент. Вас, ведь, наверняка, удивило то, что Вы никак и ничем не ограничены в движении. На вас нет ни наручников, ни верёвочных вязок. Вы совершенно свободно сидите сейчас передо мной в кресле, словно и не пытались только что захватить областное управление ФСБ, а заскочили ко мне в гости поболтать за чашечкой кофе. Я уже не говорю про секретный приказ о Вашей немедленной и безоговорочной ликвидации. Что ж, на то есть свои причины. Во-первых, я ни в коей мере не рассматриваю Вас, как пленника, и хочу, чтобы наш союз был изначально добровольным. Намерения мои Вы и сами видите. Во-вторых, если бы Вы даже, и захотели переиграть всю игру по-новому, ну, скажем, вследствие некоего минутного помутнения рассудка, либо ещё по каким-то иным причинам, то Вам, всё равно, не удалось бы совершить ни одного резкого телодвижения. И дело здесь вовсе не в тех парнях, которые сейчас дежурят за дверью, и, тем более, не в том, что я вооружён. – Шаромов с улыбкой извлёк из оперативной кобуры, под полой пиджака, своё табельное оружие и демонстративно положил его на стол. – Я не буду стрелять: у меня есть кое-что получше. – С этими словами он повернулся лицом к неосвещённому сектору кабинета, с малозаметной перегородкой в углу, и хлопнул в ладоши.
Из угла тотчас метнулась тень странного, косматого существа, покрывшего в два прыжка кабинетное пространство. Она замерла перед самым носом Сергея, материализовавшись во вполне обычную восточно-европейскую овчарку, довольно средних размеров.
– Это Рэкс, – спокойно произнёс генерал, – несбыточная мечта всех российских и зарубежных заводчиков, но лично я не считаю его чудом генной зооинженерии. Это просто мой боевой товарищ и самый верный друг. Несмотря на свои скромные параметры, он обладает почти феноменальными качествами, как физическими, так и интеллектуальными. Не советую проверять это на практике: уже проверено. – Генерал победно заулыбался. – Это, ведь, он, бесшумно, как ветер, просквозив по лестничным пролётам и коридору, выследил, а затем пригвоздил Вас к полу с одного прыжка. Удивлены? Да, именно так. Причём обратите внимание: невидимый до последнего момента, он прыгнул передними лапами прямо Вам в голову, как завзятый каратист. Не как другие – прочие. При этом, сила удара его передних лап составляет не менее 500 килограммов. Хоть сейчас, на ринг, – к профессионалам. – Генерал вновь самодовольно улыбнулся, будь-то речь шла о нём самом. Кстати, он полетит с нами. А теперь задавайте свои вопросы. – Шаромов подошёл к окну. Рэкс, как прикованный, сидел подле Сергея, не спуская с него глаз. Он, как две капли воды, был схож с тем далёким, незабвенным Рэксом, который жил в душе Ронина столько лет, так и не найдя себе приемника. Сергей старался не смотреть в глаза собаке, чувствуя на себе её пристальный, немигающий взгляд. При этом, и в нём самом, стало рождаться нечто необъяснимое, не похожее на просто настальгические воспоминания или чувства. Это «нечто» по ощущениям больше походило на энергетический заряд, полученный от приёма какого-то мощного психотропного средства.