– Пока поживёте в одном из таёжных дацанов, где почти уже нет прихожан, но где живут очень хорошие и добрые люди. Все они – монахи, и вам должно понравится у них, а дальше, – посмотрим. К сожалению, пути назад сейчас, всё равно, нет, и, думаю, не будет ещё долгое время. Но всё когда-то кончается. – Чойнхор снова улыбнулся и внимательно посмотрел на Сергея. – Между прочим, вами заинтересовался сам лично Его Святейшество Далай-Лама 14, и хотел бы видеть вас при своём дворе – сказал он. – Правда, его резиденция сейчас не в Тибете, а в Индии, так как Тибет находится под властью коммунистического Китая. – Он издал вздох сожаления, но тут же вновь осветился, ставшей уже привычной для глаза, открытой и доброй улыбкой. При этом, в его раскосых глазах блеснул озорной огонёк.
– Ну, как голова, не болит больше? – спросил он.
– Нет. А как Вы… – растерянно пробормотал потрясённый собеседник, которого сейчас переполняло ощущение того самого неподдельного и настоящего чуда, о котором он рассуждал ещё совсем недавно. Это было ощущение чего-то поистине необъяснимого, но без малейшего намёка на страх или тревогу. Ронину, действительно, было не только не больно сейчас, но, напротив, необыкновенно легко и даже благостно, как это случилось с ним у Сойжина, когда они, вместе, сидели в его юрте, за глиняными чашками с густым и дурманящим хурэмгэ.
– Кто Вы? – наконец, спросил он.
– Вообще-то, я монах, вернее, лама, хоть и считаю себя вполне светским человеком, и в известной степени – учеником Сойжина. – При этих словах Ронин с почтительным любопытством посмотрел на собеседника.
– Сойжина? Вы знали Сойжина?
– Почему знал? Знаю.
– Но, ведь, он же… Там, на месте посадки… Там же всё выгорело дотла… – Чойнхор удостоил Сергея внимательным взглядом.
– Есть вещи, которые весьма трудны для понимания, – сказал он.
– Ничего, я понятливый, – с некоторым вызовом ответил Сергей. – Вы уж объясните пожалуйста.
– Ну, хорошо, – согласился Чойнхор. – Тогда уж и Вы, пожалуйста, потрудитесь понять меня. Готовы? – Сергей кивнул.
– Итак, для большинства из нас, живущих на Земле людей, окружающий мир – это всего лишь то, что мы видим и осязаем. Многие даже не догадываются, что на самом деле этот мир имеет много уровней. Отсюда происходят две его фундаментальные и отличительные особенности. Первая, – это его многомерность, не поддающаяся статическому измерению, когда живая материя космоса, пронизанная биллионами частиц, несущих энергию, подобна неисчислимому множеству узоров в детском калейдоскопе. Вы видели, чтобы хоть один узор, хоть раз да повторился? А вторая, – это трансцедентность нашего сознания, когда человек способен перейти на такой духовный уровень, который также нельзя измерить никакими приборами и невозможно объяснить с позиции какой-либо научной теории. Иначе говоря, сознание не подвластно опыту и недоступно пониманию. Оно может иметь любые производные, но само, при этом, ни от чего и не от кого не зависеть. – Чойнхор искоса взглянул на Ронина, и лукаво улыбнулся, увидев на лице своего визави печать глубокой и натужной озабоченности. – Ну, как, пока всё понятно? – И он дружески похлопал Сергея по плечу. – Так, вот, Сойжин не простой шаман, – продолжал Чоенхор, – он посвящённый йогин, то есть просветлённый, избранный. Поэтому, для него доступно и возможно то, что недоступно и не возможно для миллионов других. Например, переход на другой волновой и энергетический уровень, примером чего, в нашем понимании, может служить нирвана. Сойжин ушёл в нирвану, но он по-прежнему жив и может вернуться в материальный мир. Как видите, всё очень просто. – Тут он не выдержал и поневоле рассмеялся, увидев глаза обескураженного слушателя, наказанного за излишнюю самонадеянность, после чего доверительно обнял того за плечи. – Когда-нибудь, в своё время, Серёжа, Вы сами всё узнаете и поймёте. Познание без личного опыта – ничто. А сейчас просто постарайтесь воспринимать всё так, как оно есть. Ни больше, ни меньше. Хорошо? – Его слова, в сочетании с этой обезоруживающей улыбкой, действовали на любого почти магически, и, подобно тепловому лучу, буквально, на глазах, испаряли туман сомнений и тревог.
– Выходит, это были вовсе не галлюцинации, и Сойжин, действительно, приходил ко мне, чтобы направить нас с Ритой в улус, то есть, к Вам? – спросил Ронин. Чойнхор утвердительно кивнул.
– А если бы меня убили там, как всех остальных? Ведь, он бы не успел тогда, верно? – На это монах неопределённо пожал плечами и вздохнул. – В мире нет ничего случайного: всё подвержено бесконечной причинно – следственной связи, – сказал он. – Всё, чему суждено было случиться, – уже случилось.