– Ты должок вернул? – Сергей не сразу понял смысл сказанного, глядя на это безмятежное, улыбающееся лицо. Но вскоре вспомнил, что означает это слово на языке их неписаного кодекса. Вспомнил Ахмед-Хана, замертво упавшего в воды Пянджа. Вспомнил добрые, раскосые глаза Рустама и его белесого волкодава-алабая, спасшего Рэкса от верной гибели. Вспомнил всё.
– Вернул, – почти беззвучно прошептал он и закрыл глаза.
Глава 9
Ситуация выходит из под контроля
– А поворотись – ка, сынок. Экой ты смешной какой! – Новоявленный Тарас Бульба, с лицом полковника Друзя, едва сдерживал желание приложиться носком форменного ботинка к пятой точке стоявшего перед ним офицера дежурной части. Гладковыбритое с утра лицо полковника, красное от гнева, но благоухающее, по обыкновению, дорогой туалетной водой, отливало нездоровым, лиловым оттенком, унаследованным от вчерашнего непомерного возлияния и не предвещало собеседнику ничего хорошего. – Так, говоришь, это был какой-то еврей, по фамилии Шульберт или Шулер, бухгалтер из столовой, так?
– Так точно, товарищ полковник! Шулер, кажется. Точно Шулер, – бодро ответил офицер.
– Сам ты Шулер, мать твою! Сам ты шулер! – взревел Друзь, надвигаясь на оторопевшего и отступающего назад дежурного. – Это был Ронин! Рон-и-н! Собственной персоной! Понятно тебе, баранья башка? Он обвёл вас, как последних… Сначала скачал информацию, потом увёз из больницы свою девку, пока наш доблестный СОБР штурмовал её пустую квартиру. – Роберт Маркович вытер носовым платком взмокший затылок и с какой-то растерянной обречённостью посмотрел по сторонам. – Для кого ориентировки везде висят, а? Я вас спрашиваю? В помещении дежурной смены, в коридоре, на улице? Для кого?!
– Так, ведь, там темно было, товарищ полковник, – подал голос старший оперативный дежурный.
– Это у вас, у всех, в башке темно, а в коридоре нужно было лампочку поярче вкрутить. В общем, так, начальник отдела кадров здесь? Подготовить приказ о неполном служебном… Всей смене. И молитесь, чтобы этот сукин сын не натворил ещё чего-нибудь. Если что-нибудь случиться, лично выйду с ходатайством в следственный комитет о привлечении вас за халатность.
– А, вы, – он бросил гневный взгляд в сторону сотрудников уголовного розыска, – Вы, четверо опытных оперативников, устроили целый маскарад с переодеванием в лохмотья слесарей-коммунальщиков, арендовали почтовую машину с газетчиками, три часа пасли его под окнами этой сучки. И, что в итоге? Он ушёл у вас из – под носа. Только с другой стороны дома. Ну-ка, все, четверо, встали быстро! – С галёрки медленно и нехотя, как из – под земли, выросли поникшие фигуры оперов.
– Вы, хоть, знаете, или, по крайней мере, слышали о том, что окна «хрущовок» выходят на обе стороны домов? – И, выждав короткую паузу, заорал – Не слышу ответа!
– Так точно, слышали! – также громко ответил за всех самый бойкий, и самый опытный из них опер в форме капитана.
– Ну, всё! – выдохнул полковник, – с меня хватит. Все четверо пойдёте в участковые, или нет, – лучше в патрульно-постовую службу, – топтать землю-матушку! Рядовыми!! А то, я смотрю, в кабинетах у вас мозги уже настолько заплыли холестерином, что вы даже не знаете, где у домов бывают окна. Начальник отдела кадров, подготовьте проект приказа!
Совещание, выдержанное в подобном тоне, продолжалось ещё минут двадцать. На орехи досталось всем без исключения начальникам служб, включая хозяйственный отдел, учётно-регистрационный и даже собачий питомник, где собаки, буквально, вышли из повиновения, после чего в опустевшем конференц – зале остался один Роберт Маркович, пребывавший в состоянии полной душевной обструкции и Мендинский, приглашённый сюда на правах наблюдателя ООН, как он сам, в шутку, любил определять свой статус.
– Послушай, Г'обег'т, – начал он, – может я чего-нибудь не понимаю, но зачем уж такой сыг, – бог, из-за этого щенка. Нет, я, конечно, всё понимаю, и сам в этом активно участвую, даже являюсь потег'певшим по делу, но… – он сделал выразительный жест рукой, – как-то уж всё че'гесчу'г гипе'г трофиг'овано что ли. Словно этот Г'онин не обычный уголовник, а междунаг'одный тег'го'г'ист. Дг'угих дел что ли мало?
– Ты бы хоть слова попроще выбирал, а то твоя картавость просто слух режет, – неожиданно резко выпалил Друзь старому другу, сразу задев его за живое.
– Когда я был начальником упг'авления, а ты моим заместителем, моя каг'тавость тебя только умиляла, особенно если г'ечь шла о пг'емиях или бесплатных путёвках, – обиженно бросил Мендинский и направился к выходу.