– Или, наоборот, самый правильный, какой только и должен быть, – серьёзным тоном возразил Сергей. – Самый, что ни на есть бурятский. Ты же сам тоже Бурят, Гэсэр.
– Тоже. Но я-то – как раз неправильный. Потому, как христианин православный.
– За Сойжина, – неожиданно сказал Сергей, поднимая стакан. Гэсэр внимательно посмотрел на товарища.
– Спасибо, – почему-то ответил он, как будь-то речь шла о нём самом, и содержимое стаканов быстро исчезло за их стеклянными гранями.
– А теперь, давай, всё начистоту и по порядку, – сказал Сергей после непродолжительного молчания, в ходе которого друзья медленно пережёвывали копчёную оленину.
– Ну, ты, прям, как следователь. Начистоту и по порядку. – «Монгол» не очень весело улыбнулся и снова наполнил стаканы «кедровкой». – Спрашивай.
– Во-первых, что там, на воле, творится? В городе, то, бишь.
– На воле, говоришь… Воля здесь, а не там. Город закрыт наглухо: ни въехать, ни выехать. На всей территории – чрезвычайное положение. По вечерам – комендантский час. Везде патрули снуют. Ничего толком не работает. «Догхантеры» дерутся с «зелёными», Росгвардия, при посредстве полиции – с ними обоими. При этом, начался тотальный отстрел собак, но стало только хуже. Кругом – собачьи трупы, так как коммунальщики и спецавтохозяйство не справляются, вонь стоит невыносимая. В парках, и скверах – на деревьях висят распятые и повешенные собаки. Некоторые трупы обуглены. Это «догхантеры» свирепствуют. Солдаты, – те просто стреляют. Но и собаки последнее время поменяли тактику: они прячутся, а потом, внезапно, откуда – то вылетают стаей и нападают на солдат и полицейских. Многих просто порвали уже. Причём гражданских не трогают, кроме «догхантеров», и действуют очень осторожно и организованно. Как они отличают одних от других – непонятно! Но так собаки себя никогда не вели. Ты же кинолог, – и сам понимаешь, что их поведение естественным назвать нельзя. Словно, кто-то управляет ими. Меня, тут, недавно одна «инициативная» группа остановила, видать, в зоне конфликта оказался. – Гэсэр рассмеялся. – Остановили и спрашивают: «Ты за кого. – за нас или за этих вонючих зоофилов?» Короче, еле ноги унёс. – Друзья выпили по второй, точнее сказать, по второму, так как пили не рюмками, а стаканами, и некоторое время сидели молча, закусывая деликатесами, привезёнными Гэсэром.
– Ну, а что, во-вторых? – спросил «Монгол».
– А, во-вторых, как ты сам-то сюда добрался? Это на случай, если я завтра захочу уехать с тобой. А я, точно, захочу. Мне очень надо.
– Честно говоря, было непросто: придумал легенду о больном отце, которому вожу продукты в таёжную деревню. Короче, сыграл на чувствах, но при этом, всё же выложил на лапу старшему блокпоста кругленькую сумму. Это, – что касается меня. А, вот, с тобой… – Гэсэр задумчиво посмотрел на Сергея. – Теперь это почти невозможно. Слишком велик риск, – и, уловив нетерпеливое и нервное телодвижение собеседника, предупредительно поднял руку. – Послушай меня. За городскую черту вырвались лишь единицы машин, и теперь моя тачка в базе данных видеонаблюдения. Завтра, а, может быть, уже сегодня, по ней установят меня, затем все мои связи, включая тебя. Почему я так в этом уверен? Да, всё очень просто. Когда мы приехали в больницу за Ритой, мы засветились по полной. На козырьке двери приёмного покоя торчал видеорегистратор. Я сам видел. В ментовке же не дураки сидят. И, кроме того, я тут почерпнул из одного конфиденциального источника, что к ним подключились люди из Конторы, а работать они умеют. Сейчас они там сопоставят показания персонала больницы с данными видеонаблюдения в больничном дворе и на трассе, пробьют по ГАИ, поднимут архивы военкомата, потрясут наше деловое и семейное окружение, общих знакомых, ещё что-нибудь… И тогда без труда выйдут на Риту, а через неё, естественно, – и на тебя. Ты понял? С другой стороны, ты тоже прав: Риту нужно как можно быстрее увозить от мамы.
– Ну, ты и расписал! – присвистнул Сергей. – Точно, я Рэмбо какой, которого ловит чуть ли не вся Америка. Не слишком ли много чести мне одному, когда кругом, творится чёрте что.
– Не хотел тебе говорить, да, придётся. – Гэсэр некоторое время молча смотрел перед собой, словно собираясь с мыслями. – За тобой идёт самая настоящая охота, Серёжа, и живой ты им не нужен.
– Кому им?
– Конторе.
– Откуда ты это знаешь?
– От Сойжина.
– А он – откуда?
– Сойжин, вообще, очень мало говорит, если ты заметил, но уж если говорит… – Дверь гэра чуть слышно скрипнула, и в её проёме скользнула тень старика, который, не привлекая к себе внимания, бесшумно прошёл вдоль стены и уселся на деревянный настил для отдыха, сооружённый наподобие русских палатей, только без печи.