– Отец, посиди с нами, – пригласил его Гэсэр, но Сойжин, благодарно улыбнувшись, мотнул головой и остался на месте.
– Ещё пить будем? – спросил «Монгол».
– При такой то закуске, да не пить.
– Тогда, поехали, – Гэсэр наполнил стаканы. Друзья чокнулись, на сей раз без тостов, и, не морщась, как подобает бывалым бражникам, выпили всё в один присест. После этого Сергей с минуту выжидающе смотрел на собеседника, желая услышать объяснение сказанному, но Гэсэр молчал.
– Сойжин мне что-то говорил про какую-то дверь, которую я открыл духам или, кому, там, ещё, – решил сам поднять эту тему Сергей, – и которую я же, дескать, и должен закрыть. Ещё он говорил о том, что через собаку на Землю пришло большое зло из-за того, что человек много убивает. Он ещё что-то говорил тем же манером, но я так ничего и не понял. Что, вообще, всё это значит? Причём здесь я и Контора? – «Монгол» в ответ только пожал плечами и вопросительно посмотрел на Сойжина. Тот утвердительно кивнул головой, давая тем самым согласие на трактовку своих слов.
– Я, хоть и соплеменник Сойжина и почитаю его, как отца, – начал Гэсэр, но сам очень далёк от этой его мистической эзотерики. Поэтому объясню всё, как понял сам с его слов. Только учти, что всю эту иероглифику ещё и на русский перевести надо. Так что за качество не ручаюсь. Если бы не водка, – не справился бы. Короче, дед сказал, что в космосе господствуют стихии разных энергий, которые мы сами и порождаем своей деятельностью. Они взаимодействуют с нами и между собой, а также имеют свои поля. Условно говоря, левые и правые. Так вот, иногда, в каком-то конкретном пространстве и времени, может накопиться так много отрицательной энергии, вызванной поступками людей, что она стремиться вырваться наружу, а для этого ей нужна только дверца в наш мир. Поводом для этого могут стать самые незначительные и случайные вещи. Так происходят все войны, смуты и природные катастрофы. Пока понятно говорю?
– Понятно. Книжки читаю, кино смотрю.
– Тогда слушай дальше. Сойжин сказал, что там, на комбинате, когда отстреливали собак, ты сдвинул эти самые поля до критической отметки, и сам стал проводником, который, наподобие антенны, теперь либо заземлит эту негативную энергию, либо, наоборот, усилит её в разы. Поводом послужил отстрел собак. Почему именно ты, – пока не ясно, но что ты – это точно. – Гэсэр снова вопрошающе посмотрел на Сойжина и был опять удостоен одобрительного кивка. – Самому тебе, без специальных познаний, из этой закрученной спирали не выбраться. Помочь в этом может только Сойжин. Зато твоя смерть решит сразу все проблемы. Поэтому за тобой и охотятся. Ну, в общем, примерно, как-то так. Не сильно нагрелся? – «Монгол» оценивающе, с дружеским сочувствием взглянул на лицо друга, но оно оставалось спокойным, как будь-то Сергей Ронин слышал это уже не в первый раз.
– Вообще-то, если бы не Сойжин, я бы подумал, что нам в «Кедровку» «волшебных» поганок намешали, от которых у тебя, напрочь, крышу снесло. А, так, всё нормально, – сказал Сергей. – Всё по науке. – Это прозвучало так неподобающе комично, что Гэсэр не сдержался и прыснул в кулак. – Нормально, говоришь… Ну-ну.
– Но я не понимаю только одного, – продолжал Сергей. – какое отношение ко всем этим чёртовым полям, к собакам и ко мне имеет ФСБ. Ну, ладно, Сойжин, он посвящённый. Таких, как он, уже и не осталось, поди. А, эти – то, откуда могут знать?! Чем они там, вообще, занимаются?!
– А вот этого тебе и Сойжин не скажет, но думаю, что это не простые конторские крысы, которые притащились аж из самой Москвы только для того, чтобы надрать задницы нашим «догхантерам» и «зелёным», а, заодно, и с диссидентами разобраться. Наверное, у них, там, своих закрытых научно-исследовательских кормушек полным-полно понатыкано, под эгидой всяких, там, Главных управлений ФСБ, только под разной нумерацией. Так, что эти нехорошие парни, может быть, даже все с научными степенями. Ты, сам-то, как думаешь? – Гэсэр вдруг почувствовал, что веки его отяжелели, не то от усталости, не то, от выпитого, но удерживать взгляд прямо перед собой и, впрямь, стало тяжело. Он звучно зевнул и безучастным взглядом уставился в пространство, желая только одного – поскорее уснуть.
– Я также думаю, – ответил Сергей, зевая, почти в унисон ему. – Должны же и у нас свои «аненербы» быть. Надо ж как-то природу покорять. – Он хотел сказать что-то ещё, но, почувствовал во всём теле и в голове такую тяжесть, словно к каждой конечности привязали по пудовой гире.
– Ты, случайно, не знаешь, почему так чертовски хочется спать? – спросил он. – Неужто, нынче водка такая пьяная была? – и, не дожидаясь ответа, пододвинул поближе к очагу домотканый лежак, жестом руки приглашая Гэсэра сделать то же самое.