– Спасибо тебе, капитан, спасибо, сынок. – только и сказал Гэсэр, – Даст Бог, ещё свидимся, – и, вскочив на приступок джипа с завидной для его комплекции прытью, исчез в глубине салона. Через минуту он уже достиг своих прежних скоростных показателей, перевалив за сто сорок, и мчался навстречу судьбе, везя в багажнике, только что спасённого им друга.
Примерно через час «Монгол» пересёк город по его извилистым окраинам, минуя центр, и заехал в дачный посёлок, где теперь проживала его мама вместе с Ритой. Сергей тем временем освободился от своей холщовой личины и с нетерпением ждал, когда над ним разверзнется небо Аустерлица. Всю дорогу он ехал молча, дабы не привлечь внимания случайных свидетелей к «говорящему» багажнику. Мышцы рук и ног порядком затекли и требовали немедленной разминки. Мысли о скорой встрече с Ритой заставляли сердце бешено колотиться, но ещё больше напрягала перспектива той опасной неопределённости, которая поджидала их впереди. И не только их двоих. Наконец, машина дёрнулась и остановилась. Судя по всему, это ещё не была конечная остановка. Гэсэр, не покидая салона, и, не глуша мотор, вполголоса с кем-то говорил по сотовому. Его разговор длился не больше минуты, после чего, машина двигалась ещё некоторое время и, вскоре, что называется, окончательно встала на прикол. Крышка багажника плавно взмыла вверх, и по глазам его временного обитателя резанул яркий солнечный свет, а в лицо, словно духом самой свободы, пахнуло весенней свежестью утра. Сергей выпрямился с быстротой сжатой пружины и, выскочив из своего картофельного плена, с видимым удовольствием стал разминать затекшие члены.
– Как думаешь, «Монгол», Гарри Гудини смог бы пролежать два часа в картофельном мешке, на дне твоей посудины.
– Не знаю, но вряд ли. Его бы убил запах в багажнике. Я, тут, на днях перевозил в нём яйца со своей птицефермы и половину из них кокнул. Сразу не забрал, а они потом, возьми, да протухни все. Короче, с трудом отмыл салон. Извини, что не предупредил тебя сразу. Ты, сам-то, как, кстати?
– Да, нормально. У меня же гайморит. Хронический.
– Тогда тебе повезло. – Несмотря на шутливый тон, Гэсэр выглядел озабоченным. Надо было плохо его знать, чтобы не заметить этого.
– Что случилось? – спросил Сергей.
– Надеюсь, что пока ничего, хотя… – Гэсэр задумчиво повертел в руках «мобилу», – Мама с Ритой зачем-то уехали в город, за покупками. Просил же их никуда не ездить. Город нашпигован всякой сволочью и стреляют на каждом шагу. Вот, зачем они поехали туда, скажи?!
– Так, это ты маме сейчас звонил?
– Нет, она – мне.
– Ну, и где они сейчас?
– На рынке. Мать сказала, что всё уже купили и скоро приедут. Велела встречать.
– Ну, и что здесь не так?
– Да, всё не так. Понимаешь, какая штука… – и Гэсэр опять рассеянно завертел в руках телефон, словно пытался уяснить для себя что-то очень важное. – Не так она разговаривала, Серёга, не так. Я же знаю, как она говорит со мной по телефону. Какой у неё, обычно, бывает голос, какая интонация. Сейчас же – всё не то. А главное, она всегда поёт, когда начинает говорить со мной. Это, можно сказать, её визитная карточка. А, тут, какой – то монотонный, бесцветный голос, как у зомби, и никакого тебе пенья.
– Ты думаешь, она говорила с тобой «под контролем»?
– Я почти уверен в этом. Я думаю, что их могли прихватить в городе по чьей-то наводке, и сейчас хотят использовать, как компас, а потом, если не получиться разобраться с нами сразу, сделают их заложниками.