Минут через двадцать езды, на самой своротке в лесную падь, машина неожиданно резко сбавила ход и задёргалась, не в силах сцепить обороты. Вскоре мотор и вовсе заглох. Водила, как следует выругавшись, вылез из машины и открыл капот, после чего полез в багаж за набором ключей. Через пару минут дверь пассажирского сиденья со стороны Ронина распахнулась, и на него уставились два чёрных зрака старой, доброй ТОЗки.
– Вылазь, конечная! – рявкнул водила, направляя на недавнего пассажира охотничью двустволку.
– А, что случилось, шеф?
– Пока ничего, но может случиться, если сейчас же не вылезешь из машины и не положишь свои лапы на капот, а, заодно, и содержимое карманов.
– Так, тебе мои баксы нужны? Так бы сразу и сказал.
– Как догадался?
– Я с детства догадливый.
– Оно и видно, раз стодолларовой купюрой расплачиваешься на трассе. У нас, здесь, паря даже беглые каторжане с лесоповала такими бумажками не сорят. Только ты-то, видать, не простой беглый. А, ну, погодь-ка! Не твоя ли это рожа на всех углах в городе красуется. Не за тебя ли федералы пол «ляма» готовы выложить. Короче, сдам я тебя, – и пусть себе разбираются. Может, и, впрямь, ты, – это он? Уж, больно похож. А, что, как, если премию за тебя дадут. Глядишь, поживу хоть на старости по-людски. А доллары твои, – он покрутил на свет полученную купюру с изображением президента Франклина, – они, ведь, теперь тебе, всё равно без надобности. Ну, заберут их менты, – и, что хорошего? Уж, лучше я, чем они, правда, ведь? – он произнёс это с таким пафосом, словно рассчитывал на искреннее понимание необходимости именно такого решения. – Так что, выбирай, паря: как говориться, жизнь или кошелёк? – Водила улыбнулся своей, отнюдь, не голивудской улыбкой, состоящей из неровного ряда жёлтых зубов завзятого курильщика и чифириста. Его глаза светились холодной и жадной решимостью. Что-то подсказывало Сергею, что мужик не блефует. С федералами он вряд ли станет связываться: уж больно это хлопотно. Когда они ещё там дадут ему премию? Да, и дадут ли, вообще? А, так, забрал деньги, проводил клиента в овражек, что прямо под тобой, дабы внимания лишнего не привлекать, – и в расход его. Благо, снега, да сухого валежника везде полно, – есть чем труп закидать. Глядишь, через пару месяцев, кто-нибудь, да найдёт «подснежник». Но, несмотря на такие перспективы, страха в душе не было, а сердце билось ровно. Именно в такие минуты голова лучше всего работает в оперативном режиме, что исключает воздействие на неё лишних эмоций и чувств. В Сергее снова проснулся актёрский дар перевоплощения. Только на этот раз предстояло сыграть не роль интеллигентного бухгалтера из муниципальной столовой, а незадачливого пассажира, который волею судьбы влип, в буквальном смысле, на ровном месте, ибо действие драмы на сей раз разворачивалось не где-нибудь, а на очень ровной и гладкой дорожной поверхности трассы.