К рассвету человек перестал дрожать и задышал глубоко и ровно. Его лицо утратило землистый цвет и приобрело розоватый оттенок. Собаки, также беззвучно, как лежали, встали со своих мест и организованно потрусили к выходу, выстроившись в одношереножную цепочку. Уйгур, как бывалый стратег, то и дело меняющий дислокацию, уводил остатки стаи в более безопасное место, чтобы, вскоре, оттуда провести внезапный, атакующий манёвр с вылазкой в город.
Сергей проснулся, как по команде, ровно в шесть утра, ощутив в каждой мышце тела необыкновенную лёгкость и прилив сил. От вчерашней боли не осталось и следа. Он вспомнил, как летел в холодную бездну своего беспамятства, полный бессильного отчаяния, и то, что происходило сейчас, казалось просто чудесным спасением и необъяснимым исцелением. Сознание было, как никогда, чистым, а память – ясной. Они – то и подсказывали ему сейчас, что надо, не медля и не мешкая, позвонить Юрке Гладышеву. И он уже доставал мобильник и вытаскивал из кармана огрызок газеты с накарябанным на нём абонентским номером Юрки, когда, вдруг, увидел эти пучки линялой собачьей шерсти, странным образом окаймлявшие его недавнее ложе. С одной стороны матраца, где недавно располагалась его спина, шерсть была рыжей, прямой и длинной, с другой – бурой и волнистой. Длина шерстяных волокон и протяжённость их расположения свидетельствовали о необычайной высоте холки и огромных размерах животных. Если бы речь шла, точно, не о собаках, то на память могли бы прийти воспоминания о Жеводанском звере. Но это были всего лишь собаки, хотя и очень большие. Кинолог, как завороженный, уставился на этот странный, шерстяной орнамент, и всё смотрел, смотрел на него, пока лицо его не засветилось доброй, человеческой улыбкой. Он всё понял.
Глава 16
Первые потери
Бригадир в сопровождении помощников проследовал по «коридору власти», как его окрестили местные острословы, не реагируя ни на чьи приветствия. Кабинет начальника областного УФСБ, находившийся в конце коридора, напоминал конференц-зал, как, впрочем, большинство помещений подобного рода. Но последнее время ему больше подошло бы сравнение с военным штабом, куда ежечасно стекались сводки боевых действий с передовой. Поэтому, приезд сюда, в областной центр, генерала Шаромова совсем не походил на визит вежливости или доброй воли, а, скорее, напоминал тайную экспедицию Великого Инквизитора.
– Товарищи офицеры! – гаркнул председательствующий при появлении москвича, и кабинет наполнился суетливым хлопаньем двигающихся стульев. Офицеры вскочили со своих мест, но ещё не успели вытянуться во фрунт, как уже были остановлены небрежным и нетерпеливым жестом вошедшего, означавшим только одно: не время расшаркиваться.
– Мне только что сообщили о гибели одного из лучших моих сотрудников – подполковника Зелинского, – начал он без предисловий. – Те, кто успели поработать здесь под его началом, думаю, смогли по достоинству оценить его организаторские способности и деловые качества. Предлагаю почтить его память минутой молчания. Вот теперь можете встать. – Присутствующие в зале вновь загремели стульями и добросовестно выдержали минутную паузу поминовения. – Прошу садиться, – и бригадир, следуя своему стилю, к которому одни уже привыкли, а другие были о нём только наслышаны, замолчал и повернулся к окну, словно опять собираясь черпать ораторское вдохновение из городского пейзажа. Эта духовная подзарядка продлилась с полминуты, после чего он переключил внимание на зал.
– У нас на повестке дня сегодня три главных вопроса, – начал он. – Это ход выполнения указаний Президента и главы нашего ведомства по ликвидации последствий массовых беспорядков в регионе. Это контроль соблюдения режима чрезвычайного положения. И, наконец, загадочное исчезновение группы майора Климцева, которая до сих пор не вышла на связь, а поисковые меры по её обнаружению не дали результатов. До сих пор я считал преждевременным и излишним задействовать весь областной аппарат, но ситуация в регионе не только не нормализуется, но окончательно выходит из – под контроля, становясь проблемой не столько отдельного города или области, сколько грозит стать во главу угла в вопросе о безопасности всего государства. Мы действуем подобно трудолюбивым, но малограмотным хирургам, которые день и ночь вырезают раковую опухоль в больном организме, а она только, знай себе, разрастается и поражает всё новые участки… – Генерал говорил эмоционально и долго, дав волю накопившимся чувствам. Затем последовали выступления руководителей различных структур и звеньев, которые изобиловали удручающей статистикой последних дней, и мало что проясняли в сложившейся ситуации. Но Шаромов всё равно, брал их на карандаш, шифруя по своей знаменитой системе, так как впоследствии они могли лечь в основу его отчётов о проделанной работе. По окончании совещания он, в несвойственной ему мягкой манере, поблагодарил присутствующих, пожелав им скорейшего и успешного окончания операции и по приглашению начальника УФСБ проследовал в комнату отдыха. Там их ждал столик, накрытый на пятерых, включая погибшего. Генерал впервые за две недели позволил расслабиться и себе и подчинённым, предложив им выпить водки, предпочитая её всем другим импортным или элитным отечественным напиткам. Возражений, разумеется, не последовало. Тогда он наполнил до краёв хрустальные фужеры, отдав дань и тому из них, что стоял напротив пустующего места, предназначенного для Зелинского.