– Ладно, не ворчи, – ведь, всё обошлось тогда, слава Богу: операцию завершили успешно и в срок, приказ командования выполнили. Кто-то даже бронзовый блинчик словил на грудь. «За отвагу» называется. Случайно не помнишь, кто, – Круминьш лукаво посмотрел на Ваську «Хохла» и подмигнул Адаму Канду, чтобы тот подыграл. Адам недоумённо замотал головой: дескать, нет, не помню.
– Ой, ой, ой, вот только не надо сейчас накидывать себе на грудь столько пуха, – «Хохол» брюзгливо сморщился.
– А я и не накидываю. Сказал – достану «неотложку», – и достал. Кстати, у меня и другие удачные сделки по аренде бывали. Вот хотя бы, например, взять бронированный джип шариатской контрразведки, который я, если помнишь, арендовал у них в «зелёнке», чтобы прорваться к нашим. Тогда, правда, договориться с «духами» по-хорошему не удалось: никак арендовать не хотели…
– Ну, всё, вконец расхвастался, герой. Ты лучше скажи: сегодня там хоть все живы, после твоей аренды?
– Ещё нас с тобой переживут. А, вот, чем зря болтать, да пятна на солнце искать, лучше бы примерили обновочки, что я вам нынче справил, а то, ведь, времени у нас уже – в обрез.
– Это ты что ли солнце? – Коляда, смеясь, прихватил с пассажирского сиденья оба комплекта, один из которых бросил Адаму.
– Примерь, «Дракула», я уверен, тебе это подойдёт. – Адам, молча, поймал посылку и стал быстро и методично вползать в неё.
Когда друзья облачились в белые, ангельские одежды спасителей человеческих душ, Янис Круминьш энергично даванул на педаль газа и налёг на руль. «Неотложка» рванулась с места и взяла курс на областной военный госпиталь, в котором, согласно разведданным «Хохла», чекисты прятали «Монгола». Госпиталь располагался недалеко за городом, в уютной лесопарковой зоне, специально когда-то высаженной и выращенной под его инфраструктуру. Несмотря на ведомственную принадлежность данного заведения, было ясно, что Гэсэра там стерегут серьёзные ребята из Конторы, которые, наверняка, уже не первый день торчат сиделками при палате, а также дежурят у входа. Поэтому, при любом раскладе задуманное не грозило вылиться в увеселительную, загородную прогулку, и уж, тем более, не походило на миротворческую миссию голубых касок. Единственно, чего, точно, не хотел никто, так это крови, которая могла неизбежно пролиться в случае, если что-то пойдёт не так. А не «так» – это значило, что при первой же нештатной ситуации, грозящей реальным боестолкновением, необходимо было взять заложников из числа медперсонала и припугнуть взрывом лечебного корпуса. Конечно, это был жуткий блеф, – не убивать же своих. Хотя, эти «свои» с лёгкостью бы сейчас нашпиговали их свинцом, и ещё не известно стали бы они торговаться с террористами, удерживающими пару – тройку рядовых эскулапов в погонах. Если честно, то вряд ли. Но какой бы не была цена вопроса, «Монгол» должен быть освобождён, и это было общее мнение всех троих.
– Стволы из схрона не забыл прихватить? – зачем-то спросил «Хохол», заранее зная, что вопрос был явно лишним: Круминьш никогда и ничего не забывал из того, что касалось его обязательств. А схроном служил, добротно обустроенный погреб, выкопанный друзьями за пару субботников, прямо на территории их совместной птицефабрики. В нём, помимо контрабандного оружия, провезённого, невесть каким образом, по частям через «отстойник», то бишь, пограничную таможню в Термезе, хранились их документы и награды. Об этом островке опасного и криминального металла, в живом океане пищащего жёлтого пуха, знал лишь один Петька Глызин, начальник их службы безопасности, который пользовался безоговорочным доверием всей группы, и через которого они теперь держали связь друг с другом и внешним миром.
– Обижаете – с улыбкой ответил «Лусис», – и открыл багажник, где стоял деревянный ящик под шанцевый инструмент. В нём аккуратными рядами лежало несколько видов устаревшего вооружения вкупе с полным боекомплектом на каждую единицу, а также боевые ножи спецназа, несколько брикетов пластита с капсюльными гнёздами и до полутора десятка гранат. Фирменным украшением этой баллистической солянки, безусловно, служила базука, сиротливо и несправедливо утопленная на дне ящика. Никто бы сейчас не смог объяснить, для чего было тащить в Союз такой арсенал, с которым можно было бы, как минимум, двое суток, вести войну с двумя или более десятками «духов». Правда, никто по этому поводу особо не заморачивался. Просто взяли то, с чем привыкли иметь дело годами и без чего не могли обходиться. С чем жили, с чем ели, и спали, за счёт чего выживали, и без чего уже не мыслили своё дальнейшее существование.