– Эй, доктор Пилюлькин, – начал он, переходя на язык предков, что из его уст звучало особенно комично, – ти навищо набив стильки таблеток в свои кишени. Невже й справди зибрався всих зцилити? – и под добродушный хохот своих спутников ещё с минуту потешался над «Дракулой», пока, наконец, не переключил внимание на другую свою мишень, – на Круминьша.
– Зате, ось, подивися, у нашого Яниса ничого не стирчить, хиба що спереду внизу завжди видиляэться якийсь горбок. – Адам и Янис прыснули в марлевые повязки. Вася Коляда частенько использовал этот нехитрый приём, порой, в самых опасных, почти безвыходных ситуациях, чтобы поднять боевой дух товарищей. И это, как ни странно, всегда работало. Что до «Лусиса», то у него, и, вправду, ничего и нигде не торчало, и ничего не портило его сухопарую, долговязую фигуру легендарного античного копьеметателя. А всё лишь потому, что его талию, словно ортопедический корсет, по окружности перехватывал пояс с набором боевых метательных ножей, не считая двух штатных, привезённых «оттуда» финок. Огнестрела при нём и на сей раз, как, впрочем, и всегда, разумеется, не было.
– На себя посмотри, – отпарировал он, жестом намекая на небольшой горб, выросший у «Хохла» на загривке, под халатом, после ускоренной экипировки его стареньким десантным автоматом. – Лучше уж иметь маленький горбок впереди, между ног, чем большой – у себя на хребте, – заключил Янис ко всеобщему удовольствию, чем добавил себе баллов в словесной дуэли с «хохлом», который, наконец-то, замолчал, мстительно улыбаясь, что означало только одно: этот раунд им проигран вчистую. Однако, он всё же сделал работу над ошибками, утопив «Ксюху» поглубже, в ложбинке между лопатками, на своей мощной и округлой спине, тем самым сгладив на ней ненужную помеху.
Привратник почти равнодушно встретил машину «Скорой», лениво высунув из окна будки голову. После этого, задав водителю пару дежурных вопросов, и, не истребовав никаких сопроводительных документов, кнопкой разблокировал ворота. Это было для него будничным и порядком набившим оскомину делом, так как машины с заранее известными ведомственными номерами то и дело беспрестанно сновали взад – перёд, докучая ему, как назойливые мухи. В больничном дворе также не происходило ничего примечательного, кроме повседневной, привычной и рутинной суеты медперсонала, носившегося с какими-то бумагами из корпуса в корпус, да работы хозяйственного взвода, бурно имитировавшего деятельность по наведению внутреннего порядка на территории госпиталя. На ступеньках, у входа в парадную дверь, не смотря на ветреную апрельскую погоду, и, явно рискуя быть застуканными врачом, мирно покуривала дружная компания пациентов в больничных халатах, то и дело бросавших настороженные взгляды по сторонам. На первый взгляд здесь ничего не напоминало объявленного в регионе чрезвычайного положения и связанных с ним мер повышенной боевой готовности. Напротив, всё выглядело вполне пристойно и миролюбиво, как некий островок благоденствия в бушующем море хаоса, но это и вызывало тревожную озабоченность. «Может быть, Гэсэра перевезли в другое место и поэтому сняли посты оцепления, – подумал Коляда. – А, может быть, это только видимость спокойствия, и всё происходящее – игра, с целью заманить нас в ловушку. А что, если все они: и медперсонал, и курильщики в больничных халатах, и даже этот вертухай в сторожевой будке, – все они такие же ряженые, как и мы. Стоит нам сейчас зайти в эту дверь, как мышеловка тут же захлопнется, а там, – короткий, форсированный допрос, безуспешная попытка склонить нас к сотрудничеству, и – в расход. Да, нет же, нет, этого не может быть! Утечка информации исключена, и нас здесь никто не ждёт. А если и ждут, то не в таком качестве. Короче, умерь свои нервы «Хохол» и, – хорош, кипишить. Пока всё идёт нормально, – про себя заключил он и коротко бросил: «Работаем!», на что из тёмного и прохладного нутра «Скорой» ему ответили два голоса: «Никто, кроме нас!»