Глава 19
Время розыгрышей
Сергей связался с Юрой Гладышевым по конфискованному у Патрикеева, телефону, как только окончательно пришёл в себя. По идее, чекисты должны были сразу же распечатать этот номер, узнав, что мобилу забрал он, Ронин, и, зная возможности Конторы, нетрудно было бы предположить, что любой звонок по ней будет «запеленгован», а разговор мгновенно расшифрован. Мало того, на электронном табло маячка, в их операторской, при посредстве космического спутника, в очень чёткой системе координат, наверняка, сразу замаячат две точки, именуемые абонентами связи. И тогда накрыть их – как два пальца… Но всегда, даже при самой стопроцентной вероятности неуспеха, – остаётся малюсенький шанс на успех. Особенно, если в него верить. А Сергей верил. Да и что ещё оставалось делать в такой ситуации, – только верить. Патрикеев, ведь, мог и не сказать им про сотовый. До того ли ему было тогда, с раздробленной голенью. Да и те могли предположить, что Ронин его просто выкинул или уничтожил, чтобы лишить Иуду возможности связаться с кем-либо. Тем более, что телефон был отключён и не подавал признаков жизни до самого момента чудесного пробуждения его нового владельца, то есть, чуть ли не целые сутки. И, вообще, вряд ли бы люди из столичной Конторы стали сообщать какому-то Мендинскому о том, что какой-то Патрикеев из его заводской охраны сейчас лежит в больнице с простреленной ногой. Контора вообще предпочитает не допускать никаких утечек, даже в отношениях с близкими партнёрами. Могли быть и другие «если». Короче, в данной ситуации, риск становится уже не просто благородным делом, а единственной возможностью спастись и выжить.
Юрка, не смотря на незнакомый номер, откликнулся довольно быстро. Услышав Серёгин голос, просивший подъехать на «точку», он всё понял, и, не утопая в лишнем многословии, коротко отчеканил: «Скоро буду!». Кодовое наименование «точка» было ему хорошо знакомо по прежним годам, поэтому подкатить к ней и встать с внешней стороны периметра забора, где ещё недавно стояла угнанная «Тойота», было сущим пустяком.
Спустя час с небольшим, его старенькая «Лада», посверкивая с крыши чёрно-белыми шашечками такси, забрала беспокойного пассажира и устремилась к городской черте. Вокруг замелькали окраины, давно превратившиеся из некогда жилых в нежилые придатки заводской инфраструктуры, да придорожная чахлая растительность, зелень которой с трудом набирала по весне цвет, благодаря толстому слою промышленной пыли, накрывавшей собой всё обозримое пространство. Эта чёртова пыль, густо перемешанная со снегом, и оттого укравшая у него всю его белизну, теперь походила на нетающую корку запечённого сахарного сиропа.
– Извини, что задержался, – вместо приветствия произнёс Гладышев после небольшой паузы, – пришлось попетлять по городу: везде всё перекрыто, гвардейцы на каждом шагу.
– Да, всё нормально, Юра. Ты мне, лучше, вот что скажи: ты, хоть, понимаешь за кого впрягся? А то, ведь, я пассажир очень проблемный. Хлопотно со мной: числюсь в федеральном розыске за убийство – и не только.
– Ладно, не пугай, – пуганый уже, – махнул рукой Гладышев. – Тебя, итак, теперь в городе каждая собака знает. Лучше скажи, куда ехать.
– Собаки-то меня, точно, знают. Это ты правильно подметил, – усмехнулся Сергей. – Короче, давай, к штабу. Есть, тут, у меня задумка одна. Посмотрим, что из неё выйдет. – В его голове ещё до приезда Юрки родился отчаянный план, сопряжённый с большой долей риска, и своим рождением он был полностью обязан возможности использовать Патрикеевский телефон, ибо все номера продажных ищеек Мендинского были забиты у того в базу, чтобы лично поддерживать с ними поисковую связь. Теперь оставалось полагаться только на счастливый случай, да задатки, внезапно проснувшегося в период экстрима актёрского дарования. Но всё это лишь на первых порах. А Дальше… Дальше, всё равно, понадобится помощь ребят: одному здесь не управиться. Вот только как на них выйти? Думай, Сергей, думай! Предположительно, это будет трёхходовка, где первым ходом определён звонок другу. Итак, Мендинский. Он единственный, кто может помочь подобраться к Конторе, а значит и к Ритке. Риточка моя родная, девочка моя любимая, я уже почти еду к тебе. Потерпи ещё немного. Всё будет хорошо. И всё же, как созвониться с «хохлом». Думай, Сергей, думай!