Семён Осипович, выскочив из дверей штаба, прямиком направился к машине с шашечками на крыше, которая сиротливо выделялась на фоне дорогих иномарок. Его встретил улыбающийся шофёр, который любезно распахнул перед ним дверь переднего пассажирского сиденья и чуть не силой подтолкнул внутрь салона. В затылок директора сразу же упёрлась холодная сталь дульного среза, не оставлявшая сомнений в искренности намерений его владельца.
– Добрый день, Семён Осипович, – просто, без рисовки сказал Ронин, – и, не дожидаясь ответного приветствия, продолжил, – Давайте сразу перейдём к делу и договоримся: я спрашиваю – Вы отвечаете, я о чём-то прошу, – Вы исполняете. И ничего лишнего. В противном случае, мне терять нечего, а торг здесь неуместен. Я просто разнесу Вашу голову, создав приятелю проблемы с уборкой салона. И пристегнитесь, пожалуйста: правила на дороге для всех одинаковы. Юра, пощупай его: нет ли у него при себе какой-нибудь «игрушки» и забери телефон.
– Что Вы хотите, – потухшим голосом произнёс директор после проведённых с ним манипуляций.
– Сотрудничества, Семён Осипович, сотрудничества. Сейчас мы поедем к Вам на дачу и, при этом, очень рассчитываем на Ваше гостеприимство.
– Но это невозможно! – Мендинский чуть не вскочил с места, дав мощную натяжку ремням безопасности. У меня там сейчас семья! – Сергей сильно и болезненно ткнул директора стволом под мочку уха, отчего тот страдальчески ойкнул и дёрнулся всем телом.
– Мы же условились: Я прошу – Вы исполняете. Что непонятно? Не создавайте себе проблем, директор. Будет только хуже. А сейчас Вы просто сидите молча и работаете навигатором для водителя. Если остановят, – покажете ксиву. В случае непредвиденных затруднений, – немедленно свяжетесь со своими новыми хозяевами. Ясно? – Мендинский подавленно кивнул. Что-то ему подсказывало, что Ронин не блефует, а, вот, за его, директора, драгоценную жизнь сейчас никто не дал бы и ломаного гроша.
– Ну, вот, и прекрасно, – сказал Сергей и убрал пистолет от его головы. – Юра, дай ему телефон, пусть позвонит Эллочке и скажет, что его, возможно, не будет пару-тройку дней, так как уезжает в другой город по своим делам. И ещё. У Вас где машина, Семён Осипович?
– В га'гаже, на даче, – мрачно буркнул тот, – меня п'гивозит и отвозит служебный т'ганспо'г'т, когда я его вызываю.
– Вот и отлично.
Такси на приличной скорости пересекло центральную часть города и направилось по маршруту, указанному притихшим и, совершенно обескураженным спутником.
Петя Глызин быстро связался с ребятами через свои тайные лазейки в сотовой связи, при посредстве условных сигналов, разработанных им специально для них, на всякий пожарный. На этот раз главной темой был звонок их друга, который по телефону директора Чопа, предварительно покопавшись в электронном справочнике, вышел на него и сообщил свои координаты. После этого Вася Коляда протрубил «срочный сбор», и вся оставшаяся дружина, зафрахтовав яхту местного, и, к счастью, некриминального авторитета, отправилась по неспокойной Ангаре, прямо к даче господина Мендинского, располагавшейся на живописнейшем берегу, в зелёно-бархатном обрамлении тайги. К их приезду, а, вернее, к приплытию, Юра Гладышев уже успел откланяться, предложив свои услуги на будущее. Чужому, праздному или рациональному уму было бы не понять, зачем он это делает. Зачем бескорыстно рискует собой ради человека, с которым не только давно не знался, но с которым его, казалось бы, ничего и не связывало, кроме воспоминаний. Но те, для кого не существует понятий духовного, кровного или армейского братства, – те никогда не поймут причин этой глубокой и необъяснимой связи людей, соединённых его узами. Они никогда не смогут объяснить, по каким таким тайным признакам эти люди выделяют друг друга из толпы чужаков и как распознают эти огоньки родственных душ в кромешной тьме современного мира. Таков есть он сам, Сергей Ронин. Таков есть Юрка Гладышев. Такими являются его друзья – афганцы, а также дед Сойжин и Петрович. И даже тот капитан, который спас их с Гэсэром тогда, на КПП. Кстати, что с ним, где он сейчас?..