– Пригласите ко мне Рудина и Плеханова. – Генерал убрал со стола бутылку и фужер, придав лицу его обычное, спокойное выражение. Спустя минуту, оба заместителя стояли, вытянувшись перед бригадиром в ожидании дальнейших распоряжений. Они понимали, что его дни, а, может быть, уже и часы, сочтены, и время большого страха прошло, но никто и не думал расслабляться, ибо любая трагедия, прежде чем превратиться в очередной фарс, должна быть доиграна до конца.
– Начнём с Вас, Борис Германович, – обратился Шаромов к полковнику Рудину, который по принципу служебного замещения принял дела покойного Гуревича. – Мне больно об этом говорить, – в лице полковника Гуревича я потерял боевого товарища и верного соратника и друга, – и всё же, что уже точно известно о гибели группы?
– Точно известно только то, что группа выполнила Ваш приказ, товарищ генерал: все пять домов бурятского улуса были сожжены «шмелями». Но потом огонь неожиданно перекинулся на деревья и, просохшие от снега, валежник и прошлогоднюю траву. Вертолётчик, который ждал группу на посадочной площадке, на поляне, рассказал, что неожиданно поднялся сильный ветер и понёс огонь в его сторону. Группа во главе с Гуревичем не успела добежать до поляны, как была охвачена огнём. Он сказал, что это было ужасное зрелище: бойцы горели заживо. Они кричали и махали ему руками, но сделать уже было ничего нельзя. Когда огонь подобрался к вертолёту совсем близко, он был вынужден взлететь.
– Шаман в тот момент был в улусе?
– Это достоверно не известно. Но, поскольку он там жил безвыездно много лет, то мог находиться либо в доме, либо в тайге. Больше ему быть негде.
– Так, с этим ясно. Теперь о главном. Нам известно, что «афганцы» были в госпитале, но опоздали с освобождением Доржиева. Зная их психологию и боевое прошлое, нетрудно было предположить, что они пойдут на этот безрассудный шаг. Мы их не ликвидировали только потому, что с ними не было «объекта». Живые они нам ничего бы не сказали, а мёртвые они нам не нужны. И, вот, теперь, когда они соединились все вместе, мы можем и должны закончить операцию. Но, каков этот сукин сын! Мы всё время вели его, но он постоянно опережал нас на шаг. Сейчас в его руках Мендинский, значит скоро «объект» будет у нас. Правда, он и тут действовал не по нашему сценарию, поэтому и захват заложника прошёл не под нашим контролем. Мы даже не знаем, где он в настоящий момент и с кем. Сейчас всё будет зависеть от того, как поведёт себя этот директор. Я попрошу тебя, Борис Германович, состыкуй свои усилия с начальником областного УФСБ, и оба продумайте всё до мелочей, прежде чем отдать приказы о проведении заключительной и решающей фазы операции.