Глава 21
Планы меняются
Роберт Маркович Друзь, отстранённый от выполнения служебных обязанностей на неопределённое время, вторую неделю пребывал в вакууме абсолютного неведения относительно не только своей дальнейшей службы, но и всей своей дальнейшей судьбы. Ему, то и дело, мерещился гулкий топот сапог на лестничном марше, бряцание прикладов и щёлканье затворов в руках тех, кто должен был за ним прийти. Он, словно заблудился во времени, забыв, что сапоги уже давно сняты с вещевого довольствия, а затворами так щёлкают только в плохом кино, по недогляду какого-нибудь отставного генерала, приглашённого в качестве консультанта на съёмки. И хотя аресты высокопоставленных силовиков и гражданских лиц стали в последние годы чуть ли не повседневным, почти заурядным явлением, которым давно уже никого не удивишь, этот застоялый анахронизм надолго застрял в его голове, и воображение упорно рисовало ему одну и ту же картину, навеянную образами тридцатых годов. Известия же о многочисленных арестах в верхних эшелонах городской и областной ветвей власти, проведённые Конторой в две последние недели, были на слуху почти у каждого, кто хоть как-то позиционировал себя с аппаратом власти, и, казалось, что это должно было происходить именно так, как происходило в былые времена больших чисток. Дело усугублялось ещё и тем, что жена Роберта Марковича, спешно собрав всё необходимое на первое время, уехала к маме, предоставив супругу возможность самому решать свою судьбу, предаваясь необузданному виночерпию, что он, собственно, и делал. Мендинский ему больше не звонил, сам же был недоступен, в то время, как все другие его сотовые респонденты, из числа сослуживцев, словно сговорившись, либо нарочно не выходили на связь, либо дружно отключили мобильники, что само по себе казалось полным абсурдом. Так что теперешнее положение, пока ещё не бывшего, но уже и не настоящего главного полицмейстера города, очень напоминало домашний арест, только что не санкционированный процессуально и без электронного браслета на ноге. Поэтому, когда тишину его гостинной взорвал популярный саундтрек из крутого боевика, заставивший мобильник приплясывать на журнальном столике, полковник даже вздрогнул от неожиданности, испытав целую гамму чувств, в которой преобладали нотки сугубо минорной тональности. Но потом быстро взял себя в руки и ответил на звонок. Звонили из областного управления ФСБ, и звонил секретарь, который бесстрастным тоном предложил встретиться с начальником московской бригады. При этом он сообщил, что машина за ним уже выслана и находится, примерно, на полпути к его дому. Отказаться от такого лестного предложения, больше напоминающего военный приказ, было бы сродни самоубийству, но самоубийству добровольному. А, вот, согласиться – это уже было чревато самоубийством принудительного характера. Впрочем, Роберт Маркович был не из тех, кто по каждому поводу впадал в сантименты и пускал слюни. Недолго думая, он решил прибегнуть к старинному, испытанному средству и потянулся за бутылочкой старого, доброго арманьяка, неизменно дежурившего на барной стойке. Сняв посредством него, уже с третьей рюмки, душевное напряжение, он наконец – таки приступил к сборам. – Если бы хотели забрать, – давно забрали бы, – и безо всяких, там, звонков и предложений! – сама собой пришла в голову спасительная мысль, – а, так, глядишь, – ещё и выгорит чего путного. – Спустя час за окном просигналил чёрный «мерседес», с затемнёнными стёклами и блатными номерами. К этому времени бутылка была почти пуста, а её недавний хозяин уже смотрел на всё со сдержанным оптимизмом. – Ну, в таких «автозаках» арестантов, точно, не возят! – весело подумал он при виде представительского авто и смело спустился во двор. Там его уже ждал молодой крепыш по имени Костя, который, улыбаясь широченной, белозубой улыбкой, с услужливостью профессионального дворецкого держал распахнутой дверь заднего сиденья, жестом приглашая занять его. Друзь любезно поблагодарил его, посетовав в глубине души, что большинство современных, молодых людей не отличаются подобными манерами. Теперь оставалось только мысленно разложить пасьянс и правильно сделать свою игру, а на это у него, слава Богу, была целая дорога казённого времени до Конторского Главка.