– Я Вас слушаю, товарищ генерал, – выдавил из себя Друзь.
– Очень хорошо. Итак, суть вопроса состоит в следующем. У Вас самая большая агентурная сеть в городе, да и не только в городе, – в регионе вообще. Это похвально. Не многие могут похвастаться этим в положении, равном Вашему. Поэтому мы изначально не стали задействовать свои резидентуры, а сразу обратились за помощью к Вам… к Вам, лично, – многозначительно добавил он. Задача изначально была предельно проста: повсеместно использовать уголовный элемент с целью поимки и ликвидации Ронина. Заметьте, не агентами наших спецслужб, не нашими штатными ликвидаторами, и не проплаченными криминальными киллерами, а именно представителями уголовного мира. Зачем? Это уже другой вопрос. Но задача до сих пор осталась не решённой, – и, слава Богу! – Друзь удивлённо приподнял бровь, не понимая, куда клонит генерал. – Я вижу, Вы удивлены, – быстро отреагировал на его мимику Шаромов. – Да, да, именно, слава Богу! – повторил он, – Ибо ситуация теперь в корне изменилась, и нам ни в коем случае нельзя допустить физического устранения Ронина. Поэтому нужно в кратчайшие сроки, день – два, не больше, переориентировать весь негласный аппарат на обнаружение и поимку беглеца, да так, чтобы ни один волос не упал с его головы. При этом можно и должно идти на любые материальные уступки, на любые требования со стороны уголовного элемента. Не торгуйтесь с ними о цене и не скупитесь на посулы! Придёт время, – и каждый получит своё, – по счетам! – По лицу генерала ядовитой змейкой скользнула, едва заметная, презрительная улыбка. – Только, пожалуйста, не воображайте себе, что Вы теперь один в ответе за судьбы мира. Мною, например, не далее, как вчера, проведена аналогичная встреча с руководителем регионального ГУВСИНА. Там ситуация куда более сложная, поскольку десятку зэков с «красной зоны», из числа нужного нам контингента, ранее были организованы побеги, – всё с той же, одной – единственной целью – ликвидировать Ронина. Случай беспрецедентный в правоохранительной системе, не имеющий ничего общего ни с Законом, ни с моралью! Хотя, впрочем, в своё время досточтимый Лаврентий Павлович, исходя из хозяйственных или оборонных интересов страны, мог любого откомандировать из ГУЛАГА на волю. Но оставим лирику до лучших времён. Теперь нам всё это быдло надлежит загнать в стойло, а как это сделать, – никто не знает. Правда, иногда взбесившихся животных пристреливают раньше, чем удастся их стреножить или накинуть им на шею аркан, – спокойным тоном произнёс бригадир, но Друзю невольно подумалось, что эти слова едва ли разойдутся с его намерениями в будущем, доведись им осуществиться. – Что поделаешь? Иногда для достижения цели все средства хороши, – вздохнул генерал. – Кстати, есть и другие персоналии, от личных усилий которых напрямую зависит успех дела. Их фамилии Вам ничего не скажут, но одну я чуть позже всё же назову. Поймите, Роберт Маркович, сейчас действует лишь одно правило: любой приказ – не указ, если нет максимальной самоотдачи, если не работаешь, как говорится, не за страх, а за совесть. И поэтому мне нужно только одно: добросовестнейшее исполнение всеми своей работы, – и ничего более! Ну, теперь-то Вы понимаете, почему я не стал действовать через своих многочисленных посредников, помощников и заместителей, а лично назначил Вам встречу. Согласитесь, что не так уж часто приближённый к особе директора службы Федеральной Безопасности страны, целый генерал – лейтенант, лично обращается за помощью к какому-нибудь начальнику городской полиции. Это не просто конфиденциальный разговор, каких много, а информация совершенно секретного характера, о которой знают лишь единицы. К примеру, Ваш друг Мендинский. Ну, вот, Вам и фамилия. – Шаромов с удовлетворением отметил, что его собеседник слегка вздрогнул: он был явно оглоушен услышанным. Будучи хорошим физиономистом и психологом, генерал любил ловить на лицах людей малейшие признаки изменения настроения и эмоциональной окраски, чтобы затем использовать это при выстраивании диалогов. – Да, он тоже в игре, – продолжал генерал, сполна насладившись выразительной паузой, – и у него в ней своя, далеко не эпизодическая роль. Правда, сейчас он в руках террористов, и, к сожалению, мы не знаем где они находятся. С одной стороны, это ожидаемый и планируемый нами результат, но, с другой – развитие событий пошло не по нашему сценарию. Реальность такова, что всё предусмотреть невозможно. Поэтому такое вынужденное и экстренное спасение Ронина должно сейчас явиться не плодом жалких усилий каких – то, там, пешек, а плодом тактических и стратегических усилий крупных фигур, вроде Вас. Я понятно говорю? – Друзь кивнул, но Шаромову показалось, что собеседник что-то прячет под личиной своего молчаливого понимания и согласия. – …Хотя порой именно пешки делают всю игру, – не спешил он сходить с шахматной темы. Кстати Вы играете в шахматы? – неожиданно спросил Шаромов? – Разве что на уровне Остапа Бендера, товарищ генерал: е2 – е4. – шутливо ответил Друзь. – Дальше просто идёт полная отдача фигур.