– Так точно, ясно! – ответил Друзь. – Сделаю всё, что в моих силах, товарищ генерал.
– Ну, раз ясно, тогда будем считать аудиенцию оконченной, – сухо констатировал генерал. – Костя, доставишь полковника на его рабочее место и немедленно возвращайся. – И ещё одно: если Вы не забыли, Роберт Маркович, то все, кто не отстранён от своих должностей и не арестован, пока не арестован, – все они работают, как раз, в круглосуточном режиме чрезвычайного положения, то есть по двадцать четыре часа, забыв про еду и сон.
– Я всё понял, товарищ генерал!
– Ну, вот и прекрасно! – и неожиданно для полицейского, подошёл к нему на допустимо близкое расстояние, почти вплотную, и непринуждённо, как ни в чём не бывало, улыбнулся вполне нормальной и человеческой улыбкой.
– Ну, ну, голубчик, выше голову. Вы же профессионал. Покажите всё, на что Вы способны, – и генеральское кресло не заставит долго ждать своего нового хозяина. Лично я в Вас верю, – Он первым подал руку, ошеломлённому и, вконец сбитому с толку, полковнику.
– Спасибо за доверие, товарищ генерал. Разрешите идти?
– Идите. – Когда полковник вышел в сопровождении Кости, верного ординарца и телохранителя бригадира, тот проводил его долгим, задумчивым взглядом и, по привычке, утонул глазами в пространстве, за окном. – Информация не должна выйти за рамки личной агентурной сети полковника, – подумал Шаромов. – Если за эти два-три дня с Рониным что-нибудь случится по вине агентов или «беглых» зэков, или же, наоборот, ничего не случится, вовсе, то есть он просто не появится в поле нашего зрения, а Мендинский не выведет его под перекрестье прицела, тогда… – Шаромов поморщился, как от зубной боли. – Тогда игра попросту проиграна вчистую. Оба варианта одинаково плохи. Начнётся следствие, капнут ГУВСИН, – всплывёт история с побегами, потом выплывет Друзь. Нажмут на него и его шестёрок, вскроют всю сеть, допросят, как следует, – и конец! Впрочем, так и так, – конец. Но без лишних улик и свидетелей хотя бы ещё можно побарахтаться и даже выплыть. Ну, отстранят от должности, ну возбудят дело, ну, посадят, наконец, за халатность или злоупотребления. Но, ведь, ненадолго, – больше для острастки и в назиданье другим. Но всё же – не за измену! А так – дело даже и до суда не дойдёт. В лучшем случае, – скоропостижная смерть от сердечного приступа в одиночной камере следственного изолятора, в Лефортово, в худшем, – в общей камере задушат или запинают сокамерники, на почве, так сказать личных, неприязненных отношений. Затем будут убраны все те, кто хоть как-то был причастен к этой гостайне. Так зачем же тянуть резину? Нужно обрубить все концы прямо сейчас. Не сегодня – завтра, этот алкоголик перепрограммирует свой негласный аппарат, если, конечно, у него это получится, и, думаю, что больше он не нужен. Придётся убрать: ещё сболтнёт чего спьяну… Мендинский? Тот ничего толком не знает и пока работает по ранее написанному сценарию. Пусть доиграет свою роль до конца, а там видно будет. Хотя… Доктор Плеханов? Ну, этот возвышенный романтик от науки, пойдёт на всё, – лишь бы обеспечить себе очередную дозу морфина. Какой ему смысл сдавать меня? Я, ведь, его последняя надежда. Рудин, – тот вообще не в теме. А что до остальных… Остальные просто ведут бессмысленную и бесполезную войну сами с собой, даже не подозревая, что происходит, вокруг, на самом деле. Вот, из-за таких, как они, всё человечество, в конечном итоге, может погибнуть, даже не успев осознать, какие силы оно разбудило и привело в движение своей преступной деятельностью. – Шаромова, неожиданно для самого себя, потащило в историю эзотерических учений, и он полностью погрузился в пучину философских рассуждений, извлекая из недр памяти забытые страницы легендарно – мифического эпоса, которые, когда-то, в студенческие годы почерпнул на факультативных занятиях по истории религии. Он вспомнил ветхозаветный потоп и ведические войны, расцвет и гибель Атлантиды, легенду о Гиперборее. Вспомнил и многое другое, подобное этому, что годами пылилось на полках его интеллекта, не привлекая к себе ни достойного внимания, ни должного уважения. Его сознание, словно яркий свет, резанувший по глазам, привыкшим к долгой темноте, вдруг, ослепила мысль о том, что, ведь, в те незапамятные времена не было плохой экологии. Да, что, там, плохой… Никакой не было! Никто не загрязнял реки и воздух, не сверлил в небе озоновых дырок, не строил чадящих и коптящих машин. Никто не лез с ядерной кувалдой в хрустальный дворец природы и не создавал искусственные бреши в пищевой цепочке эволюции. Человек, или, кто, бишь, он там был, не нарушал тогда, так называемых, Законов природы, навлекая на себя её гнев, и не величал себя её царём. Но, между тем, с лица Земли были стёрты целые цивилизации, о которых мы теперь имеем лишь самое смутное представление. По уверениям апологетов мистических учений человечество уничтожалось уже не раз, но вновь возрождалось, получая новый шанс на существование. Но почему?! Зачем? И в чём причина тех глобальных катастроф, если они не были связаны с промышленно-хозяйственной деятельностью человека, с этим пресловутым научно-техническим прогрессом? Неужели только в случайном стечении природных, физических факторов. Этого не может быть! Было бы слишком просто! Природа настолько гармонична и совершенна, что не способна развиваться во вред себе. Значит, кто-то или что-то движет ею? Может, Бог, в которого я никогда не верил? Но по Библии, Он – любовь и свет. Это как же надо было достать отца небесного, чтобы тот убил своих земных детей. Значит, хороши были детки! Значит, это они своим могучим разумом, данным им свыше, разумом, который мог материализовать даже мысль, породили такие разрушительные энергии, что в космосе образовались все эти поля и воронки. И это они, сочтя себя равными Богу, стали раскидываться сакральными знаниями налево и направо, ища с кем бы ещё померяться силой, пока не бросили вызов самой природе, то есть Богу. Зато мы, лишённые теперь всех этих тайных знаний и умений, и ничего не представляющие из себя без этих стреляющих болванок, ползающих, летающих и плавающих машин, должны отдуваться за наших пращуров, надкусивших в райском саду запретное яблочко познания. Тогда, выходит, что тысячу раз прав, наш сумасшедший доктор, и мы, действительно, всего лишь носители или проводники этой неведомой силы? Чушь полная! Но, ведь, с другой стороны, это же так похоже на правду! Смотрите! Кто и когда бы ещё заподозрил в том смиренном гимназисте, из многодетной и набожной семьи будущего вождя мирового пролетариата, утопившего в крови революции почти целый класс себе подобных. Или в том прыщавом и застенчивом художнике – самоучке, который днями, напролёт, рисовал мосты и арки в своей родной Вене – будущее чудовище двадцатого века, под номером один. А может быть, кто – то, загодя, сумел бы разглядеть в этом рыжем и щербатом отличнике – семинаристе, выучившем русский язык по тексту Катехизиса и Ветхого завета, будущего «отца народов». Кто даст ответ? Нет ответа? Тогда, как они стали величайшими гениями и величайшими же злодеями целой эпохи одновременно? Как, я вас спрашиваю? Не потому ли, что просто были избраны этой самой неведомой, чудовищной силой, которая использовала их на историческом поприще с тем, чтобы потом уже не отпустить до самой их кончины. Причём, кончины тяжёлой и мучительной. А с кем было не так? Македонский, Тамерлан, Грозный, Пётр Великий. А Христос, Магомед или Будда? Разве они принадлежали себе? Выходит, человек и энергия вступают во взаимосвязь и уже не могут обходиться друг без друга. Человек наслаждался властью над другими, себе подобными, а энергия космоса – над самим властителем, и этот тендем обеспечивает прогресс, пусть даже ценою миллионов жизней. И дело тут даже не в каких-то силах добра и зла. Для Космоса просто не существует этих понятий. Там господствует лишь одна объективная и абсолютная целесообразность. Но проблема в том, что люди, наделённые божественным разумом, сами порождают разные виды созидательной и разрушительной энергии, вмешиваясь в замысел Творца. И даже какой-то Ронин, за которым мы так долго и безуспешно охотимся, может встать в ряду мировых злодеев, способных подвигнуть земную ось. Став очередным порталом для выплеска этой самой пси – энергии, он смог бы стать новым вождём, фюрером, мессией, да, кем угодно! А он даже и не знает об этом! Боже, мой! Я уже начинаю мыслить, как Плеханов. Я уже говорю его словами, над которыми ещё совсем недавно смеялся и сам несу этот высокопарный бред. Пожалуй, ещё немного, – и я начну принимать морфий! Ну, всё, хватит! Пора сходить с небес и браться за дело. Главное сейчас, – не упустить Ронина. Он должен появиться у меня в самое ближайшее время. Или я плохо знаю людей? Вот, тогда и посмотрим, кто будет главным крупье, руководящим ставками и распределяющим выигрыши. Итак, мне нужен только Ронин. Живой и невредимый! И всё же, как этот Плеханов так близко подобрался