Не зная, чем занять себя, Филипп зашел в одно из здешних камерных кафе, заказал кофе покрепче (благо, тут худо-бедно изъяснялись по-английски) и уже хотел уткнуться в свой айфон, когда вдруг заметил ее, изящную незнакомку в зеленом платье. Невысокая, хрупкая, с чистой белой кожей и темно-рыжими волосами, собранными в тугой короткий хвост, она была невероятно миловидна. Филипп любил таких женщин: прелестных без приторности, без хищного налета “роковой вамп”... хотя “женщина” - громко сказано. Девушка, почти девочка... но до чего хороша!
Он прищурился, пытаясь понять, чем она занята и что пьет. Над ее чашкой возвышалась густая кремовая шапка, на тарелке лежал ломтик торта или пирожное... красотка лениво поигрывала чайной ложечкой и посматривала в окно, на проходящих мимо людей, в большинстве своем - туристов.
“Может, познакомиться? - мелькнула шальная мысль. - Просто так, ради забавы?”
Филипп заколебался... рискнуть? Понятное дело, роман за сутки не закрутится, даже до ночи любви дело, вероятно, не дойдет, но, может, хоть скучать, против ожидания, не придется?
А, черт возьми, почему бы и нет?! И Филипп решительно направился к столику незнакомки.
-Можно присесть? - вежливо спросил он по-английски пару секунд спустя.
Девушка подняла голову. У нее были серо-зеленые глаза с веселыми бесенятами на дне зрачков и очень открытая, располагающая улыбка. Такая спутница сулит только приятные впечатления... она не станет ныть или капризничать, поскольку принадлежит к той редкой породе людей, которые умеют наслаждаться жизнью и никогда не жалуются.
-Можно, - ответила незнакомка после паузы, потребовавшейся ей, чтобы визуально оценить неожиданного собеседника. Оценка, видимо, была благоприятной - во взгляде девушки промелькнула тень удовлетворения.
Устроившись напротив, Филипп цепко всмотрелся в рыжеволосую красотку. Что ж, и вблизи она его не разочаровала. Такую не забудешь! Создавалось впечатление, что ее мраморно-белая кожа будет светиться в темноте, само же лицо с его с приглушенными красками и прозрачными, почти незаметными бровями на первый взгляд казалось совершенно невыразительным. Девушка не подчеркнула его даже при помощи косметики - разве что губы слегка тронула розовым блеском. При этом все черты отличались удивительной чистотой линий и, пожалуй, изяществом... Было что-то аристократическое и благородное в этом нежном, тонко прорисованном лице.
-Нравлюсь? - с веселой иронией осведомилась по-английски пока еще незнакомка, нарушая молчание. Говорила она с тяжеловатым на слух немецким акцентом, но голос был звонким, с очаровательными смеющимися интонациями.
-Еще бы, - нисколько не смутился Филипп. - Кстати, меня зовут Филипп Б... Я французский турист.
-Я - Миа, художница, - назвала себя девушка. - Живу здесь, в городе И.
-И не скучно тут жить?
Вопрос вырвался совершенно непроизвольно, Филипп вовсе не собирался его задавать. Пожалуй, было в нем, этом вопросе, что-то бестактное...
Миа, впрочем, как будто не обиделась, скорее - удивилась.
-Скучно? - недоуменно повторила она. - Ну... я не знаю, что вы понимаете под скукой.
-Наверно, причина непонимания в языковом барьере, - предположил Филипп и постарался объяснить свою мысль доходчивее: - Скука - это когда нечего делать. Ну вообще нечего!
-И что же в этом плохого? - пожала плечами Миа. - Если нечего делать - это прекрасно! Можно просто расслабиться и жить...
-То бишь - скучайте красиво? - усмехнулся Филипп. Противиться мягкому обаянию Миа было невозможно.
-Именно! - с азартом подтвердила прелестная художница. - Хотите, научу?
-Уверен, с умением красиво скучать нужно родиться... но я буду рад уроку!
-Договорились! - засмеялась девушка.
* * *
В будущем Филипп нередко с теплотой вспоминал часы, проведенные рядом с Миа. Последняя пыталась объяснить своему спутнику простые истины - до того очевидные, что к ним давно уже никто всерьез не относился. Но, увы, очевидность не подразумевала выполнимость... казалось бы, что может быть проще: расслабься и живи себе, радуйся, чему можно радоваться, радуйся хотя бы отсутствию серьезных поводов грустить... скажете, просто? Только в теории!
Филипп слушал веселый щебет Миа, рассеянно улыбался ее детской восторженности и непосредственности, кивал с деланно важным видом, - но понимал, как далек яркий и лучезарный мир этой молоденькой художницы от его собственной сухой и выверенной до последней черточки реальности.