Что ж, тем удивительнее был этот день... солнечный, теплый, ясный, он запечатлелся в памяти Филиппа чередой красочных картин.
Вот они с Миа едят мороженое в парке. Девушка поглощает холодное ванильное лакомство с явным наслаждением, и это удовольствие заразительно. На миг и Филипп ощутил подзабытую детскую радость, которую дарили ему, ребенку, такие вот вкусности.
А вот они кормят лебедей хлебными крошками. Миа со своей утонченной грацией и белой кожей и сама похожа на изысканного лебедя. Женщина-лебедь в окружении лебедей-птиц... Чарующее зрелище!
Вот они зашли в кафе, где Миа заказала кофе-мокко Maria Theresia с апельсиновым ликером и взбитыми сливками, а Филипп - двойной эспрессо (Doppelter). Из сладкого выбрали по ломтику знаменитого шоколадного торта «За́хер», изобретенного в свое время австрийским кондитером Францем Захером.
-Кофе, что я пью, когда-то очень любила императрица Мария Терезия, - пояснила спутнику Миа, азартно расправляясь со своей порцией роскошного десерта. - Потому его так и назвали.
-Ты поэтому его предпочитаешь?
-Все зависит от настроения, - беззаботно пожала плечами девушка. Ее прозрачные глаза сверкнули озорством. - Когда чувствую себя императрицей - предпочитаю! - и Миа дразняще рассмеялась ему в лицо, словно понимая, что он уже не знает, когда она шутит, а когда говорит всерьез.
Потом они долго гуляли по мосту, глядели на стремительную реку, на величественно возвышающиеся горы, чьи угловатые, подернутые облаками вершины буквально врезались в полотно небес. Говорили обо всем и ни о чем. Миа ни разу не упомянула о своей реальной жизни, - только о картинах, которые создавала, о прошлых творческих удачах и о будущих замыслах. А о действительно важном - ни слова.
-Но для меня важно именно это, - спокойно возразила Миа, когда Филипп деликатно упрекнул ее за странную скрытность. - Понимаешь? Мои работы, мой мир... это и важно.
-Я-то имел в виду другое, - настаивал Филипп, пытаясь заглянуть ей в лицо. Это оказалось неожиданно трудной задачей: девушка оперлась о парапет, отвернулась к реке, устремив взгляд на ее неспокойные воды и став непривычно серьезной. - Чем ты зарабатываешь? С кем живешь - одна, с мужем, с родителями? Училась где-нибудь или все еще учишься?
-Ах, вот что ты считаешь важным... - скучливо протянула Миа, в голосе отчетливо слышалось разочарование. - Все это такая проза...
-Пускай проза... не только же поэзией жить!
-А хотелось бы... - обронила она и погрузилась в продолжительное молчание.
Пару минут спустя Филипп решил, что его любопытство так и останется неудовлетворенным, однако нет - Миа наконец заговорила:
-Хорошо, слушай... я снимаю маленькую квартирку... даже, скорее, каморку... в одном старом доме. На лучшие условия не хватает средств. Мои родные живут в поселке неподалеку, но мне больше нравится здесь... пусть и бедно, зато в городе. Пишу картины, пытаюсь продавать их...
-Успешно? - осторожно поинтересовался Филипп, искоса поглядывая на рыжеволосую собеседницу. Ее точеный профиль был так же хорош, как и анфас. Таким лицом можно любоваться с любых ракурсов...
Мягкие губы девушки тронула горькая усмешка.
-Успешно ли продаю? Наверно, по твоим меркам - нет. По моим - да.
-А на что живете в неудачные периоды? Есть-то хочется по любым меркам!
Он старался произнести это без иронии, но, видимо, не преуспел - она повернула голову и стрельнула в него злым взглядом. Оказывается, поклонница красивой скуки умела сердиться! Это слегка позабавило его.
-На что живу? - недовольно повторила она. - Одалживаю, принимаю подачки от родных... рисую реалистичные портреты под заказ. Это скучновато, но приходится! В самые тяжелые времена - еду в заработный тур.
-Куда едешь? - Филипп подумал, что ослышался.
-Заработный тур. В столицу или даже другую страну. На пару месяцев. Подрабатываю нянькой, уборщицей, домработницей, официанткой, изредка - танцовщицей... прогуливаюсь с чужими собаками. Делаю покупки для богатых господ... ну и так далее. Ничего лишнего себе не позволяю, почти не ем, не пью. Откладываю. Накапливается кой-какая сумма...
Спутник Миа был шокирован услышанным. Ничего не ем, не пью? Как-то не вяжется это с образом красивой праздности и легкой, полной красочных эмоций, жизни, который нарисовался воображению Филиппа.
Художника как будто прочла его мысли; коротко рассмеялась, покачала рыжеволосой головой:
-Да, иногда приходится себя ограничивать. Это тоже - часть жизненного узора. Зато потом слаще естся! Я воспринимаю такие периоды, как небольшое приключение.
Филипп склонил голову набок, размышляя. Подобный подход к жизни ему чем-то импонировал.