— Чертов слабак! — шиплю в подушку. — Чертов предатель!..
Не стану ему звонить, даже если небо упадет на землю. Не поддамся на его уговоры и не ринусь помогать, даже если он, протрезвев, наконец вспомнит обо мне и начнет умолять.
Сейчас я здесь, в квартире Юры, в его футболке, в его кровати, и сами стены защищают меня от возможных неприятностей. И первый поцелуй — самый лучший подарок на день рождения — случился именно с ним, значит, упырь с гнилыми зубами уже ни при каких раскладах не станет первопроходцем.
...Мне снится мама. Теплые руки гладят по голове, теплые губы целуют в лоб. Кожа, локоны и белое платье нестерпимо ярко светятся в лучах августовского солнца: сколько ни всматриваюсь, не могу разглядеть за сиянием ее лица.
Вздрагиваю, просыпаюсь, и реальность тут же догоняет и действует мощнее отрезвляющей оплеухи: я в кровати ледяного принца, и теплый солнечный блик, пробившись сквозь полосу не до конца задернутых штор, игриво касается моей щеки.
Приподнимаюсь на локтях, но встать не могу: слишком ошеломительные воспоминания проносятся в голове. Кусаю опухшие губы и заливаюсь краской: Юра со мной не церемонился. Теперь я знаю, какой ураган чувств он скрывает под маской холодной отстраненности, и точно испарюсь от одного взгляда волшебных зеленых глаз.
Лучшее, что я могу предпринять — перешагнуть через стыд и собственную никчемность, написать Элине и снова попросить помощи. Я не дура, уже сопоставила два и два: Ярик и его банда собираются в организованный Юрой тур, им не до меня, но еще можно успеть доехать до старого района, обрисовать ситуацию и стрельнуть у Элины ключи от хаты.
Я ничего не присвою, проявлю деликатность, не влезу в шкаф. Буду содержать жилище в чистоте все время их отсутствия. Я даже могу сидеть без света и мыться холодной водой, только бы над головой была крыша и возможность спокойно спать по ночам.
Вылезаю из уютных объятий шелка кофейного цвета и прогуливаюсь по мягкому ковровому покрытию. Ступни утопают в ворсе, на статуэтках и футлярах коллекционных дисков блестит солнце, Ярик и ребята загадочно улыбаются с плакатов, будто заверяя, что все когда-нибудь будет хорошо.
Раздвигаю плотные шторы, и дневной свет заливает все пространство. За высоким сводчатым окном раскинулся город: утопающие в зелени крыши, серые змеи дорог, паутины проводов. Выше только небо, и я никогда еще не была к нему настолько близко.
Сказочный город моего имени мог бы выглядеть именно так, и я жадно всматриваюсь в каждую деталь невозможного, невыносимо прекрасного пейзажа и навсегда запоминаю редкий момент восторга и ничем не замутненного счастья.
Мой рюкзак сиротливо притулился у прикроватной тумбочки — не помню, чтобы в суматохе брала его с собой. Если нет, значит, пожитки занес мне Юра.
От предположения, что он заглядывал сюда ночью и смотрел на меня спящую, кружится голова...
"Так, Кира. Сказке конец! Вали отсюда, если надеешься застать Элину и Ярика дома!"
Прислушиваюсь к жизни извне и улавливаю шум воды: Юра в душе. Сама судьба дает мне шанс сбежать незамеченной и больше никогда не попадаться ему на глаза.
Но мелодичная трель неизвестного происхождения нарушает идиллию позднего летнего утра, и я вздрагиваю. Вслед за первой раздается вторая и третья трель, но, кажется, Юра их не слышит.
Тихонько выглядываю в прихожую и на цыпочках иду на поиски источника звука. На стене, чуть выше кнопки лифта, замечаю устройство с небольшим экраном — ничего подобного я раньше не видела, но все же могу распознать в пищащей штуковине видеодомофон. Может, ненормальная Света осознала всю мерзость своего поступка и вернулась, чтобы избавить меня от мучений?
Нажимаю на кнопку, и в нем, вместо вчерашнего доброжелательного консьержа, возникает круглолицая смущенная девушка.
— Доброе утро! Э-э... к вам мама. Впустить? — вежливо спрашивает она, и сердце ухает в желудок. От дурного волнения потеют ладони. Объяснить, в качестве кого я здесь обретаюсь, будет ох как сложно, но слово «мама» действует на меня магически. Тем более это мама Юры!..
— Конечно! — Я тоже смущаюсь, ибо никто и никогда не говорил со мной в таком почтительном тоне. Опрометью бегу в комнату, стягиваю уютную футболку и влезаю в любимое платье. Одергиваю подол, приглаживаю пальцами взъерошенные патлы. Непростительно долго туплю, но, определив верное направление, спешу в столовую — она поражает размерами и обилием стекла, пластика и навороченной встроенной техники. Именно здесь... вчера... я и он...