Серебристая тачка Юры медленно отъезжает и скрывается за поворотом, а я остаюсь один на один с реальными, никуда не исчезнувшими проблемами. Быстро же я от них отвыкла, раз чувствую себя такой одинокой и слабой!..
Напрасно надеюсь, что альфа-самка войдет в шарагу первой — она ждет именно меня.
Принимаю самый отмороженный видок, вразвалочку иду по заплеванному асфальту, бегом поднимаюсь по ступеням, и Геля увязывается следом:
— Это что за мужик, Кирюх? Расскажи, а?..
Резко торможу, чтобы послать тупую корову подальше, но ее любопытство граничит с отчаянием, и я выдаю:
— Это мой парень.
Да, я вру, но доля правды в словах все же присутствует: ночью Юра был только моим, а ей полезно вспомнить, что я все же девчонка.
Геля захлопывает отвисшую челюсть, пыхтит и подобострастно моргает, совсем как в любимой передаче папы про диких животных. Уверена: Геля больше ко мне не сунется. Отныне не придется постоянно ждать подвоха, задабривать ее или отстаивать право на собственное мнение в драке. Теперь самая крутая здесь — именно я, и это заслуга Юры.
В аудитории холодно и сумрачно, одногруппницы зевают и, в ответ на приветствие, поднимают головы и глядят сквозь меня. Шагаю к своей парте, но кураторша ловко ловит за рукав пиджака и вынуждает задержаться у ее стола.
— Белкина, сколько лет вашему кавалеру? — ее взгляд должен транслировать крайнюю степень озабоченности, но в нем читаются лишь злорадство и брезгливость.
— Двадцать четыре, — брякаю, нагло пялясь сверху вниз, и она ерзает от предвкушения грандиозного скандала.
— Я буду вынуждена поставить в известность соответствующие органы... Знает ли об этом ваш отец?
Скрипнув зубами, спокойно парирую:
— Екатерина Михайловна, мне восемнадцать, загляните в личное дело. А вот сможет ли директор объяснить, почему известный в округе рецидивист Кубанцев домогается до студентов прямо на территории колледжа?
По одутловатому лицу кураторши идут пятна, губы сжимаются в линию. Плевать. Она сама только что показала цену нашим «доверительным отношениям».
Объяснение преподов я не слушаю — сидеть на жестком стуле неудобно, но каждая клетка тела ликует, а мысли нестройным потоком уносятся прочь. Даже если Юра передумает, а Кубик вознамерится отыграться за отказ, мне больше не страшно попасть в его лапы. Моим первым упырь не станет, а это в моей гребаной реальности — все равно что сорвать джекпот. Все более чем отлично! Но на сердце давит огромный камень и мешает дышать.
Разглядываю родную серую пятиэтажку, окруженную древними кривыми ветлами и высоченными тополями, тяжко вздыхаю и признаюсь в очевидном: я себя обманываю. После расставания с Юрой прошло несколько часов, а я уже мучительно скучаю. Он больше не недосягаемый темный эльф, он — добрый, смешливый и теплый парень. Он — мой, только мой. Сегодняшняя ночь все усугубила, и под кожу пробирается липкий парализующий страх. Без него я умру. Просто умру, и все.
Вечереет, снаружи разошелся мелкий противный дождь, дурные предчувствия теснятся в груди. Останавливаюсь в дверях холла, внимательно осматриваюсь, и паранойя медленно отступает: Кубика в зоне видимости нет, зато серебристая тачка послушно мокнет на стоянке. От облегчения на миг темнеет в глазах. Накрывшись пиджаком, бегу к ней, завидев меня, Юра выходит и раскрывает переднюю правую дверцу.
— Привет. Как прошел день? — он смотрит с какой-то особенной, одурманивающей нежностью и улыбается как самому близкому человеку.
— Все хорошо. Не стоило приезжать, но круто, что ты все же здесь... — Плюхаюсь на мягкое сиденье, вытягиваю ноги и ощущаю чистое блаженство: тут безопасно и тепло, и Юра нашел для меня время и сдержал слово.
Он заводит мотор, трогается места и встраивается в поток, но, как только двойная сплошная прерывается на перекрестке, резко разворачивает авто к исторической части города.
— Куда мы едем?
— Надо перекусить. Недалеко есть неплохой рестик, правда, я давненько там не был.
— В этой местности есть только один «неплохой» рестик, и ужин там стоит примерно как пять моих стипендий. Это дорого, Юр!... — протестую, но желудок сжимается от голода и громко урчит.
— Брось. Разве мы не должны кое-что отметить?
— Что отметить? — пищу и, поняв грязный намек, прикусываю язык, а Юра усмехается: