25
Над кухонным столом неярко и уютно светит приглушенная абажуром лампочка, Элина, опираясь о шкафчики, резво скачет от холодильника к плите и обратно — нога ниже колена закована в гипс, но эта девчонка даже в дерьмовых обстоятельствах держит улыбку.
С карандашного портрета на стене загадочно смотрит Ярик, закипающий чайник тихонько урчит: я жива, мыслю и существую, шок на удивление быстро улегся — все благодаря таблеткам Валентины Петровны, первой прибежавшей на мой крик. Слежу за неловкими движениями Эли, запретившей ей помогать, вполуха слушаю рассказ об эпичном спуске с горы, призванный отвлечь от случившегося, но нагромождения хаотичных мыслей не позволяют сосредоточиться на разговоре.
Итак, его больше нет. Усталость и невыносимая тяжесть в груди вдруг сменяются дурной эйфорией, но ужас, жалость, стыд и боль снова валуном придавливают к земле. Меня знобит, чтобы не заорать, концентрируюсь на деталях необычного интерьера и до побелевших костяшек сжимаю кулаки.
— Пей! — Командует Эля, вручая мне чашку с мятным чаем, и, с трудом устроившись в кресле напротив, задумчиво вертит в руках точно такую же. — Как ты?
— Думала, будет хуже. Как бы это объяснить... Сколько себя помню, внутренне я была готова к его смерти. Он делал все, чтобы приблизить свой конец.
Глотаю обжигающий чай, и он комком встает в горле. Руки дрожат. Холодильник натужно гудит, за окнами сгущаются сумерки, мой севший телефон лежит у розетки на привязи зарядника, зато телефон Эли разражается жужжанием. Она отвечает на звонок, из динамика слышится голос Юры, но слов почти не разобрать: "ритуальщики", "судмедэксперт", "причина смерти", "придумай, как сказать Кире"...
— Поняла. Передам. У нас все в порядке. Приедешь переночевать?
Подбираюсь и превращаюсь в слух, но в ответе Юры мерещится странное:
— Реально думаешь, что я буду спать на том диване, где...
Эля быстро отключается, и прозрачные глаза наполняются слезами.
— Юра дождался заключения эксперта. Говорит, это было кровоизлияние в мозг. Не криминал, Кир...
Я молча киваю, голова продолжает работать в автономном режиме. Ничего неожиданного: значит, Кубик не причастен к смерти папы, он сам себя довел. На смену тупому смирению приходит едкая злость, но и она больше не имеет адресата.
— Что ж, может, он встретится с ней на том свете и наконец обретет смысл. Он был так на ней зациклен, что ничего и никого вокруг не замечал. Даже я не смогла его растормошить.
Эля странно на меня смотрит, дует в свою чашку, но отпить забывает.
— Если тебе так легче, верь, что мама и папа теперь действительно вместе, в лучшем из миров. Твой папа не хотел бороться и принимать помощь, и ты ничего не могла сделать. Уложи в голове этот факт и двигайся дальше, Кир.
— Я хочу, чтобы завтра он выглядел достойно. Хотя бы один раз в жизни, выглядел достойно, то есть... — Осознание опять обжигает нутро, и я озираюсь вокруг в поисках рюкзака. — Господи, почему я торчу здесь, когда столько всего еще нужно сделать!
— Юра все организует, — Эля понимает, что не убедила, и ее тихий голос приобретает стальные нотки: — Позволь ему этим заняться. Он искренне за тебя переживает, я вижу. Действие — его способ прийти в норму.
— Я знаю, — киваю и всхлипываю. Это Юра выволок меня из проклятой убогой квартиры, вызвал скорую и копов, он же привез меня к Эле и отправился улаживать формальности. Если бы ни он, я бы до сих пор сидела в растерянности на полу прихожей, пыталась сложить в голове несобираемый пазл и выла от отчаяния.
«Ш-ш-ш, смотри на меня! — шептал он мне на ухо, с усилием прижимая к груди, хотя я пыталась вырваться, всеми правдами и неправдами попасть в гостиную и заставить папу подняться. — Сейчас сюда придут знающие люди и всем займутся. Они позовут, как только твое участие потребуется. Пошли отсюда, окей? Не будем мешать».
Меньше всего на свете я хотела, чтобы Юра увидел, как я живу. Но он увидел...
Телефон Элины снова оживает, но на сей раз она передает трубку мне. В ее присутствии говорить с Юрой отчего-то неловко: ухожу в комнату, встаю и перед темным окном, выходящим на грязный двор, и спокойный собранный Юра коротко сообщает:
— Дарлин, завтра в восемь заеду за тобой. Ни о чем не волнуйся, выпей еще одну таблетку и ложись спать.
— Юра, я не знаю, как тебя благодарить...
— Да брось. Все делают профессионалы.
"...Как папа?" — вопрос едва не слетает с губ, но я одергиваю себя: уже никак. Хватаюсь за стенку и оглушенно мотаю головой.