Сердце пронзает острая боль.
Однажды, когда-то давно, мама не забрала меня из детского сада. То гадкое, липкое, кошмарное чувство одиночества и ненужности я пронесла через года.
Впрочем, грех жаловаться. Сегодня со мной и так случилась масса чудес из разряда «никогда».
Допиваю колу и отставляю пустой стакан. Кошусь на изгвазданные штаны, вздыхаю и вешаю на плечо лямку рюкзака.
Впереди ночевка на жестких стульях зала ожидания, возвращение в превращенную в помойку квартиру, шарага, длинные выходные, мир, труд, май...
— Котенок, хочешь с нами? — мурлычет кто-то над ухом, окутывая облаком сладких духов. Изрядно офигев, поднимаю голову, и томная Света, явно довольная произведенным эффектом, утробно и низко продолжает: — Цар-р-рапучий такой, отчаянный котенок, уделавший Юру...
— Ч-чего?
Грязный намек сменяется теплой улыбкой:
— Не поняла? У нас намечается туса. Поехали. Не съедим, не дрейфь.
Она прикалывалась. Вот больная... От накативших слез дрожит подбородок и трудно дышать.
Кто бы еще час назад мог подумать, что я буду ей благодарна. За возможность чуть дольше задержаться в их мире. За счастливую карту, которую, если повезет, я сумею разыграть.
Завтра суббота, занятия со второй пары. На маньяков они не похожи, так... почему бы и нет?
От выгодных предложений не отказываются — так говорит папа.
Однако кислая мина красавчика Юры вызывает изжогу. Отчасти оттого, что он и Света, кажется, все же вместе...
— Твой парень будет против, — бурчу под нос. — Спасибо. Я пас.
— Расслабься. Флэт тоже мой! — заверяет она. — И я там хозяйка.
4
Меня не нужно просить дважды — вручаю Свете коробку с недоеденной пиццей, и, аккуратно задвинув стул, спешу за ребятами к ближайшей стоянке.
Бешеный ветер стих, заметно похолодало — добытый преступным путем свитер больше не согревает, изо рта вырываются облачка пара, накрапывает мелкий дождь.
Впереди, словно полководец, вышагивает аристократ, он великолепен даже со спины, и я решаю на него не смотреть. Много чести...
Впрочем, на накрепко переплетенные пальцы Элины и Ярика я не смотрю тоже — перевожу внимание на покоцанные носки кедов и мокрый асфальт. Этот вид намного привычнее.
Новые знакомые словно только что сошли с подиума — уверенные в себе, красивые и все как один долговязые (Света — за счет высоченных каблуков, остальные — благодаря природным данным). Я плутаю среди них, как средь деревьев в густом лесу, задираю голову, чтобы быть в теме и чувствую себя приблудным котенком.
Наружу снова прет уязвленная гордость, но я жестоко ее подавляю.
В конце концов, так и есть: я — приблудный котенок. «...Цар-р-рапучий такой, отчаянный...» — вкрадчивый голос Светы шелестит в ушах и нагоняет ужас, однако переночевать в ее квартире всяко лучше, чем на грязном вокзале по соседству неизвестно с кем.
Словно уловив мои сомнения, Ярик оглядывается и хитро подмигивает.
Удивительно, но именно этот устрашающий чувак усмирил мою паранойю, внушил доверие и теперь, с какого ракурса ни посмотри, видится светлым, добрым, милым и до остановки дыхания симпатичным. Или же я попала под гипноз.
Элина, проследив за его взглядом, тоже ободряюще улыбается — слегка, уголками губ, но я окончательно расслабляюсь. Там, на неведомом флэте, меня точно не изнасилуют и не убьют.
В парковочном кармане у остановки тоскуют две тачки: серебристая — новенькая, без единого пятнышка, и красная — поменьше и погрязнее.
Ну конечно же: принц, эффектно поправив волосы, открывает переднюю дверцу именно серебристой и садится за руль, а я сдавленно матерюсь. Дело не в классе и стоимости авто, а в том, что эта машина такая: ухоженная, фанатично отполированная, сияющая чистотой.
Мой бзик. Мой пункт.
Похоже, у нас с этим придурком все же есть что-то общее.
Ками, Дейзи и Никодим едут с ним.
Света нажимает на брелок сигнализации, забрасывает коробку с пиццей в багажник и, картинно отклячившись, под треск швов узкой юбки опускается на водительское сиденье.
Ярик и Элина ныряют назад, а мне достается место справа.
— Домчу с ветерком! — обещает «Мисс большая грудь».
— Помолимся, сестры! — ржет Ярик.
Быстро пристегиваюсь, хватаюсь за ручку и судорожно пытаюсь вспомнить хоть одну молитву. И не зря.
Врубив аварийки, Света рывком сдает назад, едва не влетев под рейсовый автобус, встраивается в левый ряд и давит на газ. Тычет длинным вишневым ногтем в приборную панель, по экрану разбегаются разноцветные огоньки эквалайзера, откуда-то снизу раздается приятная музыка.