-4-
Текущим месяцем, ещё с десяток лифтов приказали долго жить, что не могло незаметно уйти от всеобщего внимания. Офлайн и онлайн общественность, будоражило по нарастающей, выбрасывая жёсткие потоки возмущений и комментариев. Инициативные группы от общественности, грозились твёрдыми намерениями, вывести на чистую воду всех нечистых на руку, а ведущие местных новостей – обещаниями пристально следить за ситуацией. Виктор Фёдорович, уже осознававший всю тревожность наставшего для него времени, принялся стойко держать компетентную оборону (с непременными пресс-конференциями), составленную из твёрдых отрицаний и происков никем, не виданных врагов. А выставленная по флангам группа фанатов на пенсии громко скандировала свою поддержку в противовес такой же громкой «Ганьбе!». И, не смотря на это, уже ничто не могло отвратить кармическую отплату за это деяния; времена, про которые принято говорить: «нынче уже не те», уже играли не в его пользу. Но боженька уже не слышал его.
ОЧЕРЕДЬ
Я шёл в густом сером тумане, ориентируясь по предметам и фигурам, возникающим неясными очертаниями теней на моём пути. Было трудно угадать время дня, но я чётко помню, что я недавно проснулся. Очевидно, что спал я плохо, что выдавала ломота в теле. Шаг давался нелегко, не как обычно и я периодически отвлекался на дискомфорт тела. Я протёр лицо от налипшей влаги и почувствовал жжение; царапины показались на лице и руке: «Наверное поцарапался от веток, – подсказала мне пришедшая мысль, – и не сразу обратил внимание, такое бывает. В таком тумане можно и под люк провалиться».
Мой внутренний навигатор намекал мне, что цель уже где то рядом и я с большим усердием стал всматриваться в скрытые за туманом очертания. Впереди замаячила плотная тень которая по мере моего приближения принимала ясные контуры. Просветлевший и будто расступающийся туман стал раскрывать скопление людских фигур.
Подходя ближе, к кучно выстроенной толпе, я пришёл в замешательство: «Ого!» - при виде такого количества собравшихся я хотел было повернуть обратно, но внутренний советчик быстро отговорил меня от этой мысли, всё равно делать нечего и день терять, так терять. Заслышав мои шаги, незнакомые лица обернулись и наши подозрительные мысли словно сговорившись зашептали: «И не сидится же кому то дома в такую погоду».
- Кто крайний? – спросил я и сосредоточенным взглядом пробежал по лицам.
- Не крайний, а последняя. Это я, – отозвалась пожилая женщина.
- Ок, не спорю, – улыбнувшись ответил я и продолжил. – Это очередь одна или …
- Очередь одна, а туда дальше расходятся по свободным окошкам.
- И как очередь, продвигается? Быстро, медленно, надежда есть.
- Двигается. Я пришла час назад. Здесь люди уже загодя занимали.
- Спасибо. Будем стоять, – сказал я, сделав длинный выдох на последнем слове, и принялся дооценивать обстановку. Не смотря на развидневшийся туман, начала очереди не было видно.
«Единственная твоя ближайшая перспектива: подумал я - это вынужденное созерцание стоящих перед тобой затылков и лиц, и ты острым взглядом берёшь их под свой пристальный контроль и словно ниткой прошиваешь их пунктиром к конечной точке своего пути. Люди впереди как счётные палочки послужат отличным средством для отсчёта времени».
Пока я думал ко мне сзади, уже подошёл следующий, автоматически перебрав на себя почётное звание крайнего или последнего, это уже как ему захочется.
Только здесь, поставленный обстоятельствами в строгие рамки живой колоны, начинаешь по-особенному ценить время и достаёшь из памяти простую математику со школы. Вспоминаешь цифры и все производимые с ними действия. Я пересчитал количество стоящих впереди меня и умножил на плюс минус среднее время их обслуживания, и получившаяся цифра не то что бы обрадовала, но внесла ясность. Такое умственное занятие сняло бремя неопределённости моего положения и поставило меня в понятные рамки, в которых мне предстояло провести время. Постепенно успокаиваясь и привыкая к положению, я периодически начинал заново свои подсчёты количества и времени, как только кто-то выбывал из очереди.
Очередь – это как на приёме у психотерапевта; выслушают, пожалеют, успокою, дадут совет и защиту, даже если они тебе не нужны, помогут, порадуются и всё это только в одном месте и на определённом отрезке времени, пока ты готов ждать с остальными. Сменяются эпохи и поколения в них живущие, а очередь с незыблемыми законами её устройства, остаётся не изменой.