Моё время поездки подходило к концу, и уже я готовился к выходу на моей остановке. Я затылком ощутил провожавшие меня взгляды пассажиров в салоне, когда я сходил с подножки маршрутки на тротуар. Сделав с десяток шагов меня окликнули.
- Молодой человек! – послышался девичий голос, – подождите. – Та самая стеснительная девушка быстро подошла ко мне.
- Я хочу вам сказать.., большое спасибо! – чуть колеблясь, начала девушка.
- Вы уже сказали мне.., – ответил ей я.
- Нет. Я хотела сказать то, что вы сделали.., вы были просто героем. И…
- Перестаньте, какое здесь геройство, – перехватив инициативу разговор, со смущённой интонацией ответил я.
- Правда! Что бы решиться на такое … Мне бы и в голову такое не пришло, – взахлёб, стала уверять девушка.
- Вам в какую сторону? – спросил я, что бы сменить показавшуюся неудобной для меня тему разговора.
- Туда… – скромно приподняв руку в направлении магазина, ответила девушка.
- И мне, почти туда же.
Дальше мы пошли вместе. Девушка уже без застенчивости, очень живо стала рассказывать о себе и своих представлениях о нравах современной жизни, а сам я шёл и нескромно думал: «Как хорошо стать для кого-то героем дня».
СТОЮ КУРЮ
Дождливый май подходил к календарному концу, знаменуясь последним звонком в городских школах. Хорошая погода была на стороне данного мероприятия. По утру, нарядные ученики и родители пешеходами тянулись на школьное торжество, собираясь в большом школьном дворе. Здание школы не сильно изменилось за почти сорок лет, менялись только поколения. Часть школьников подъезжали с родителями на семейных машинах, заполнявших свободное простанство перед школой; те кто не успевал раньше остальных занять место, парковались на газонах, пешеходных дорожках и других не предназначенных для этого местах, выстраивая лабиринты для прохожих. Нарядные дети быстро выпрыгивали из этих машин, и быстро бежали в радостно шумевший на фоне раздававшейся из динамиков музыки: "Сонце нам сяє, Сяє, сяє, сяє! Сонце нас єднає, Сонце нас єднає!...", школьный двор, к своим классам, ставший сегодня на пару часов главным епицентром событий проходивших по всей стране.
"...Україно, будьмо! Будьмо! Гопа! Гопа! Vіva! Це моя Європа!"
У главных школьных ворот, широкой сетчастой калитки из двух половинок выкрашенных в зелёный, стоял мужчина, лет 39. Одетый в добротный, трикотажный серо синий спортивный костюм; его крепкая подвижная фигура как будто пыталась в нём выглядеть энергично и даже живот сквозь облегющюю его кофту не отставал от хозяина и стремился не вниз, а вперёд. На ногах кожаные, коричневые макасины и в тон им мужская сумка – барсетка, под правую руку. Левой, потягивал только что закуренную сигаретку. Он глядел, то на новенькие кожанные макасины на своих ногах то разглядывал по сторонам проходивши мимо него людей. Периодически он здоровался с ними и взаимно откликался на их приветствия.
- Здоров Василий Петрович! – с широкой улыбкой на лице приветственно сказал мужчина. На вид чуть за сорок, среднего роста и комплекции. Немного заросшими, но уложенными волосами на голове. Он был одет в недавно купленную вышиванку чёрного цвета, светлые брюки на ремне и под их тон аккуратные бежевые туфли.
- А-а! Здоров, здоров Владимир Александрович! – ответил Василий.
Обращались они друг к другу по отчеству.
- Как ваше ничего..? – дежурно спросил Владимир.
- Порядок, стою курю! – довольно ответил Василий.
- И мне, что ли сигаретку прикурить, пока не началось… – сказал Владимир и оценивающе посмотрел в сторону школьного двора, на который всё больше и больше сходились люди.
- Прикури, время ещё есть… – в спокойной интонации сказал Василий.