- А ради кого же пашем! Не оставили нам наши папки с мамками состояний, вот и зарабатываем как можем. Всё для них, чтобы ни как мы… – ответил Аркадий Оксане.
- Надеюсь, – вставил своё слово Владимир.
- Где то я уже это слышал. От родителей кажется, а они от своих.., – попытался приземлить разговор Василий. – Этот мир не исправить, к нему только приспасабливаться надо.
К этому моменту гимн перестал звучать, уступив роль другому действию. Дети всех четверых учились в одном классе.
- Так мальчики, пойдёмте-ка уже приспособимся к мероприятию, – сказала Оксана и выкинув окурок всторону сделала шаг в направлении площадки, откуда уже начали доноситься первые приветствия: «Розпочинаємо останню шкільну лінійку…», из уст школьницы девятиклассницы, старательно говорившей в микрофон, с манерной интонацией.
- Сын мой сегодня стих читать будет про Батькивщину, – горедливо произнёс Владимир.
- Сказал так, будто ты его написал, – с иронией сказал Василий.
- Я ни я, а весь вечер на зубрёжку вчера потратили! – ответил Владимир.
- Ну вы даёте Аркадий Петрович? Да бросайте на землю, уберут, – сказа Василий увидев, что тот, крутиться в поисках урны.
- Эх, ладно, – сказал Аркадий и с не решительной задержкой бросил окурок на землю.
Мероприятие продолжалось чуть больше часа: традиционные поздравления и выступление мэра, танцы и стихи, вручения грамот и запуск шариков с голубями в небо, всё было очень насыщено. После торжественной части, собравшиеся разошлись по классам, для последних наставлений и организационных вопросов.
Василий уже сидел в машине, когда его сын садился на переднее сидение, забросив перед этим школьный рюкзак на заднее.
- Ну, что Максимка … шабаш школе! Поедем посмотрим как папка деньги зарабытывает? Пиво попробуешь, четвёртый класс как никак закончил, уже взрослый.
- А мама ничего не скажет? – спросил Максим умащиваясь на сидении, и помахал рукой в окно проходившему мимо однокласснику.
- Ну, что мамка скажет.., если ты не проболтаешься..? – сказал Василий, повернувшись к сыну и оперевшись локтём левой руки о дверцу подпёр ладонью голову. – Ты чей сын..?
Мальчик посмотрел вперёд себя, зашивелил сжатыми губами из стороны в сторону, по детски игриво раздумывая, а затем повернув осторожно голову в сторону отца. Его разьезжающаяся до ушей улыбка таких же сжатых губ с хитрецой и азартом в глазах дали молчаливый, но предельно ясный ответ на его лице.
- Паапкин… – в такой же довольной улыбке произнёс Василий и потрепав сына по таким же упрямым как у него русым волосам не без гордости добавил, – наслеедник.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Субботним тихим утром, когда дом ещё не хотел просыпаться после трудовой недели, молодая женщина, чуть за тридцать по паспортному и визуальному возрасту, выходила из своей квартиры. Заперев ключом двери общего тамбура, в неторопливой манере, она подошла к дверям лифта и нажав на кнопку вызова стала укладывать ключи в сумку и проверяя кошелёк на месте. Не услышав характерный гудящий звук опускающегося лифта, она ещё несколько раз подряд нажала на кнопку, внимательно прислушиваясь к звукам. Посмотрев вверх, она даже не сразу сообразила, что лифт не работает (сказывалось раннее утро и быстрые сборы). Уже через мгновение, осознав положение дела, она повернулась в сторону лестницы и пошла по ступеням восьмого этаж вниз. Проходя площадку между седьмым и шестым этажами, неприглядная картина зацепила её внимание. Окурки, старые и новые, отстрелянными гильзами валялись на щедро распаханным серым пеплом бетонном полу; пустые сигаретные пачки, ровным рядом, вызывающе, словно бесстыдники на нудистском пляже, вылёживались на узком подоконнике; опустошённые, семь бутылок из-под разного спиртного, хмельными солдатиками развязно выстаивали в углу, как бы ожидая свежую партию новобранцев; подозрительные тёмные пятна на засорённом полу и вдобавок ко всему резкий и несвежий запах, намешанный из всего, настиг её на межэтажной площадке. Она даже отдёрнула руку от перил, почувствовав себя неуютно с долей возникшей брезгливости, отразившейся на её лице. Она машинально, охваченная врасплох неприятными чувствами, прибавила шаг. Но скверная, неопрятная картина из разного мусора в фривольных композициях, ждала её и на других этажах. Выйдя на улицу женщина, неожиданно для себя, задышала полной грудью, будто старалась очиститься от чего-то неприятно невидимого, но по общему её чувству крепко прилипшему к ней.